Новое название пока не прижилось, все таксисты знают именно «Новомосковскую». Как раз в этом случае переименования району возвращается его историческое название, на карте-схеме Ташкента XIX в. вся местность по правому течению Салара, возвышающаяся до наивысшей точки на территории Института астрономии, называется Аккурган.

Поэтому, по рассказам сотрудников института, это место и было выбрано в 1873 г. для создания обсерватории, оно было самым высоким из прилегающих к городу окрестностей. На карте города 1940 г. район будущей Новомосковской отмечен садами, хотя известно, что старое здание Института ирригации уже было тогда, Асакинская и Пишпекская были обжиты, застройка быстро двигалась в сторону Паркентского базара на восток и к северу от улицы Пушкина. Формированию самой улицы помогло расположение экскаваторного завода (эвакуированного во время войны, он раньше назывался «Ташкентский завод торфяного машиностроения»), около железнодорожной линии, Огородная и Новомосковская улицы позволяли доехать до завода из центра города.

Старейшая зона плановой застройки в районе Новомосковской – улица Измайлова. Первые двухэтажные дома, деревянные, были построены в 1948 г. для сотрудников ТАПОиЧ (до 1973 г. завод назывался ТАЗиЧ, еще раньше 84-й завод). Улица широкая, по одному из вариантов, когда убирали 3-й и 22-й маршруты трамваев с Пушкинской, их хотели пустить по Измайлова. Комплекс заводских домов объединял 3-й жилгородок - так он назывался на заводе. Название широко не прижилось, в отличие от популярного «4-го жилгородка». С этой же «нечетной стороны» ТАЗиЧ начал тогда строить и многоэтажные дома. Первым был построен дом № 21, угловой, напротив нынешнего современного спорткомплекса «Ёшлик» (бывший стадион «Старт»). В этом доме мои родители получили квартиру за пару месяцев до моего рождения.

В каждую квартиру вселяли по две или три семьи. Родители были безмерно счастливы – после мазанки на Чакаре, в которой надо было латать крышу после каждого дождя, получили огромные светлые теплые комнаты. Горячей воды не было, для купания грели воду в печке, которая топилась углем. Газа не было, готовили на примусах и керогазах. Керосин привозили на тележке с лошадью, продавец кричал в рупор: «Керосиииин!». Был популярен анекдот, который нынешнее поколение не сможет понять: в школе на вопрос, как кричит лошадь, ученик отвечал: «Керосииииин!»

В этом доме была и есть до сих пор парикмахерская, в которой я стригся в детстве «под чубчик» и которую игнорировал (несмотря на скандалы с завучем) в юношестве, когда была мода на длинные волосы. В кухне стояли два стола разных хозяев со своими керогазами, газовая плита позже тоже была разделена между жильцами. У моих родителей был телевизор «Рекорд», я помню, как они стучали в стенку, приглашая соседей на просмотр фильмов, телевизоры были редкостью, зато все соседи были хорошими знакомыми по работе на заводе. Году в 60-м, наверное, провели газ, во дворе закопали большую цистерну, в нее закачивали под давлением привезенный на машинах газ. Потом подключили природный централизованно, а судьба цистерн под землей, ставших ненужными, меня, дошкольника, очень волновала, все ждал, когда их откопают.

Самой же красивой, определяющей лицо улицы, является «четная» сторона, особенно дом с башенкой. Эти старые дома построены до печально известного постановления Хрущова «О борьбе с украшательством», похожие по стилю дома есть на улицах Навои и Шота Руставели, но такого дома с красивой башенкой больше в Ташкенте нет. В 60-е годы до экскаваторного завода ходили 4-й и 5-й троллейбусы и 21-й автобус. Тогда весь район был связан с городом узенькой дорожкой, проходящей и поныне мимо Ирригационного института и выходившей ранее на Пушкинскую на Дархане. Сейчас выхода на Пушкинскую нет, он перекрыт девятиэтажкой с ЗАГСом. Саму улицу «Пушкинскую» переименовали в Мустакиллик, хотя пока все ее называют по старинке. Были, конечно, «секретные ходы» у мальчишек, но проезда по ним не было. Так, например, была тропинка через ветхие домишки справа от нынешнего спорткомплекса «Ёшлик», по которой можно было выйти к стадионам «Мехнат» и «Динамо». Напротив школы № 142 имени Ломоносова (в которой я учился) был переулок, выводящий к Дархану. Через протезный завод и махаллю можно было выйти к Узбексельмашу, через Магнитогорскую улицу можно было прогуляться до озера Победы, что мы с пацанами и делали на летних каникулах, через обсерваторию по переулочкам можно было выйти к конфетной фабрике и на улицу Тимирязева. Через Вахшскую, пройдя по мостику Салар, можно было выйти к автостанции «Салар», от которой уходили автобусы в Чирчик и далее в горы. Но проехать, повторю, можно было только через улицу Урицкого. Такая «отрезанность» создавала особую ауру района, одним словом, все понимали, что стоит за названием Новомосковская…

Потом все резко изменилось. Сначала, в начале 70-х, продлили улицу до Пушкинской, потом пробили улицу до кинотеатра «Казахстан» и пустили трамвай, позже соединили с Софийской, ныне это малая кольцевая автомобильная дорога. Улица стала сквозной проезжей, попасть на нее стало намного легче.

Важнейшим ориентиром здесь является 15-я горбольница, именно так знают место все таксисты, хотя больница уже несколько лет называется Кардиологическим центром. Бывая раньше в этой больнице, я всегда удивлялся толстым стенам, огромным рамам и широким лестницам, это все выдавало старую постройку. Лишь недавно узнал, что в этом здании после Второй мировой войны было радиотехническое военное училище, для него и строили такое капитальное здание. Старожилы помнят, как курсанты училища тренировались на пустыре, который был на месте дома №17 на противоположной стороне улицы. Позже училище перевели в российский город, а здание и территорию передали 15-й городской больнице. Школьниками мы там во время практики что-то подметали и заглядывали в окно морга, было жутко страшно и интересно.

Школа № 142 была открыта в 1953 г., читал воспоминания о том, как ее строили одной из первых, но два темных трехэтажных дома напротив были построены раньше, в них жили сотрудники КГБ. Сейчас школа перестраивается. С каждым окном связаны воспоминания, помню, где был наш пятый класс, где шестой, тогда не было кабинетной системы, перемещались не ученики, а учителя. Еще вспомнил год, когда я пошел в школу, 1963-й, он был последним годом ношения «настоящей» формы – гимнастерки с железными пуговицами и широкого ремня с медной пряжкой. Еще были перьевые ручки с чернильницами и перочистками, их через г. три-четыре заменили на перьевые авторучки.

Вспомнил, что в Ташкенте их не продавали, и мой отец привез из Киева штук тридцать на весь класс. Потом, в 68-м году, кажется, появились первые шариковые ручки с металлическими стержнями. Когда стержень кончался, его не выбрасывали, а ехали на ярмарку на улице Навои и заправляли снова, такая была ценность и крутизна – шариковая ручка.

Небольшой район Ташкента, небольшой отрезок времени, - а сколько всего с ним связано! Вот из таких фрагментов, как мне кажется, и рождается монументальная история нашего древнего города.

Евгений Скляревский

Содержание

Ахадова Н.: И целого дня мало, или прогулка по старом городу

Бабаджанова Д.: Любимые места и священные реликвии

Голендер Б.: Видеть и помнить

Кричагина Н.: Ташкентские куранты

Кутлиев Х.: Утро вечера вкуснее

Махмудова Л.: Мои сегодняшние ташкентцы

Мумин А.: Ташкент в трудах историков и поэтов

Насимов Б.: Снежинкой памяти в летний день

Низаев Т.: Когда в арыке журчит вода... Были и небылицы романтичного ташкентского футбола

Скляревский Е.: История одной улицы

Хашимова Л.: Светлый путь моей судьбы