Продолжение книги Акмаля Саидова «Гёте глазами юриста».

В литературной, общественно-политической и научной деятельности Гёте его юридические знания занимали важное место. Он как бы связывал их «в один сокровенный узел», как писал в письме Кнебелю от 21 ноября 1782 г. В этой связи, абсолютно несостоятельным является утверждение будто «юрист - Гёте» всегда стоял на пути «поэта - Гёте», сбивал его с поэтической ноты. Разумеется, он не был профессиональным ученым-юристом. Но его весьма высокий уровень юридической подготовленности позволял глазом юриста чувствительно воспринимать происходящие события, противоречия и конфликты в обществе.

Литературное творчество Гёте было подчинено жизни. Это в полной мере относилось также к его юридической практике, но уже с осознанием того, что право может дать, а чего дать не может.

Многочисленные литературные произведения Гёте наглядно отражают его колебания между позитивной и негативной оценкой права как в его собственной жизни, так и в жизни других людей. Неверно, что Гёте невысоко ценил, а тем более вообще игнорировал роль права и произвола, проявляющуюся в виде взрывной, революционизирующей силы.

Гёте в умеренном, эволюционном и реформаторском плане рассматривает прирожденное и приобретенное право не как альтернативные, а как дополняющие друг друга категории: «Человеку свойственно не только врожденное, но и благоприобретенное». Однако, Мефистофель в «Фаусте» кичится «древним обычаем», «правом старины», оказывается в конечном счете покинутым всеми, и его вопрос: «Кто склонит слух свой к жалобе законной, отдает мне право, купленное мной» - уже не нуждается в ответе после того, как у него ловко умыкнули бессмертную сущность Фауста³⁸.

В литературном наследии Гёте можно обнаружить множество образов права. К сожалению, рамки этой статьи не позволяют представить хотя бы малую их часть. Поэтому мы просто обратимся к страницам некоторых произведений Гёте.

В «Геце фон Берлихингене» профессиональные юристы, буквально «выуживающие» приговор по любому спорному делу из «неизменных норм» Свода законов, противопоставляются, отнюдь не в их пользу, несведущим в римском праве судебным заседателям, которые руководствуются обычаями, немногочисленными статутами и решают вопросы по своему разумению; «когда чернь услышала, что я юрист, то чуть каменьями меня не побила» - чувства, отражавшие мотивы крестьянской войны³⁹.

В «Эгмонте» Гёте описывает противостояние обычного права праву, привнесенному «извне», отмечает противоположные с позиции: представитель королевской власти настаивает на изменении права переходящего от поколения к поколению, а нидерландец требует не только соблюдения своих прирожденных прав, но и того, чтобы им «правили… полностью по исконным правам»⁴⁰.

Следует обратить внимание на гордые слова, сказанные в «годы учения Вильгельма Мейстера»: «Я едва ли вспоминал о какой-либо заповеди… ничто не представало для меня в форме закона… я свободно следовал моим убеждениям», - представляют собой, естественно, не что иное, как анархистский эгоцентризм тех, для кого право - это то, что является для них правом, - это плоть от плоти, святая святых исторической иллюзии бюргерства в период его расцвета.

Во всех вариантах своей бессмертной трагедии Гёте с уст Фауста выражает сожаление лишь по поводу того, что он изучал теологию, но никак по поводу изучения юриспруденции⁴¹. Видимо, речь идет о признании производной значимости порядка в рамках природной и социальной значимости.

Мефистофель, приняв облик Фауста, дает начинающему студенту дьявольские наставления о том, какой факультет тому лучше всего выбрать в следующих строках:

«Седого кодекса графа

Как груз наследственной болезни.

Иной закон из рода в род

От деда переходит к внуку.

Он благом был, но в свой черед

Стал из благодеянья мукой.

Вся суть в естественных правах,

А их и втаптывают в прах»⁴².

Один из наиболее одаренных учеников Гегеля (и одновременно один из наиболее талантливых учителей К. Маркса) Е. Ганс рассматривал эти строки из «Фауста», посвященные наследуемым подобно болезни закону и естественным правам, как пара фраз диалектико-идеалистического понимания права Гегелем, что явствует из конспекта его лекции, датируемой годом смерти Гёте⁴³.

Мефистофель мистифицировал студента: «Создаются ли законы на время или на века?», «Является ли право бедствием для религии и морали?», «Связан ли правитель законами?».

Строкой о «естественных правах» Гёте не только показывает бесплодность божественного права в отношении земных проблем, вызвав тем самым недоумение читателей. Он, прежде всего, поднял вопрос об обязанности правителей регулярно подвергать проверке переходящие из поколения в поколение законы и обычаи с точки зрения их правомочности, с тем чтобы либо без всякой замены отменять их, если они устанавливают наказания за вымышленные преступления, такие, например, как колдовство и ересь, либо же, если это отвечает требованиям времени, заменять их новыми.

Гёте стремился к объективной оценке права как для его обоснования, так и для критики. Он понимал бытие как становление и полностью разделял гегелевский тезис о том, что гибель векового права оправдана, если отпадает основа существования⁴⁴. Если юридические законы могут, по мнению Гёте, при известных обстоятельствах становится «наследственной болезнью»⁴⁵, то «вечные законы» бытия (понимаемого как становление) естественных сущностей превозносятся в качестве прообраза и образца всего субъективного - юридические законы представляют собой лишь попытки приближения к объективному миропорядку⁴⁶.

Гете видел лекарство от «наследственной болезни» влачащих жалкое существование законов и правовых обычаев не в их кодификации на вечные времена, а в гибкой, аргументированной разработке отдельных законов, равно как и в новом для каждого последующего поколения аутентичном толковании тех законов, которые уже действуют.

Человеческое право, по Гёте, - это естественное право, исходит не из потустороннего мира, диктующего законы для мира земного, а тем более не от священников, болтающих сегодня, как вчера. Под влиянием идей Баруха Спинозы Гёте отмечал, что «Природа действует в соответствии с вечным, необходимым и столь божественным законом, что само божество ничего не могло бы изменить в нем»⁴⁷. Человек является естественной сущностью. Естественность проявляется как разумность, право человека как право, дозволенное природой, как естественное право. Здесь нет ничего не от Бога, который вершит всеми делами человека.

Стихи и мысли Гёте о «естественных законах» природной сущности человека бесценны и непреходящи. Если права человека, о которых говорит Гёте, проанализировать более внимательно и положить его «Песнь песней» о «восхитителен свободе и достопочтенном равенстве», на народный мотив, то окажется, что, по существу, свобода является условием равенства, но такого, которое в свою очередь обеспечивает надежность собственности⁴⁸. «Общество не может быть основано иначе, чем на понятии равенства, а отнюдь не на понятии свободы». Однако это равенство обязано такому устройству общества когда его интересует не то, «что ты есть», а лишь то, «что ты имеешь»⁴⁹.

Особенностью художественного метода Гёте было соединение в одном лице качества делового человека и творческой личности. Он приходит к пониманию познания деятельности как отправного и конечного момента человеческой личности, к пониманию человека как творца своего бытия и становления. Это и есть глубочайшее внутреннее свойство человеческой натуры.

Разумеется, Гёте не развил преимущественно юридического по своему характеру мировоззрения, не нарисовал картину мира, пронизанного правом (что при более близком рассмотрении оказывается его крупным достоинством).

Но, вышеизложенного достаточно, чтобы опровергнуть получившее широкое распространение ошибочное представление о значении и роли юридической образованности Гёте для его художественного творчества. «Мое литературное творчество подчинено жизни», - писал он 14 мая 1780 г. Кестнеру. А юридическое образование, юридическая практика и юридическое мировоззрение Гёте были подчинены его художественному творчеству. В свою очередь художественное творчество Гёте оказало значительное влияние на формирование образа будущего права. Поэзия Гёте формировала духовный мир Европы, составной частью которого с эпохи Возрождения стало правосознание. А оно, в свою очередь, оказывало мощное воздействие на развитие права.

В заключении хочется под влиянием гётевских строк:

«Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой!»⁵⁰

перефразировать вопрос о праве, которое родилось с нами, в вопрос о праве, которое рождено нами.

Продолжение следует.

Вернуться в оглавление книги Акмаля Саидова «Гёте глазами юриста»