Прощайте, Мастер…

Он жил наотмашь, как писал, как пел – и не умел иначе. Так, как он, не писал больше никто. Слово было его силой, оружием, его душой. И каждый, кто читал написанное рукой Мастера, каждый, кто слышал его песни, понимал – в этом правда.

Казалось, он знал больше об этом мире, чем остальные, видел жизнь глубже, чем все. Возможно, он спел и написал еще не обо всем, но пришла пора прощаться…

Я помню, как впервые пожал ему руку – тому, кого позже начал называть Мастером. Крепкая, широкая ладонь, истинно мужское пожатие. Глаза, глядящие прямо в душу собеседнику. Он всегда смотрел прямо в сердце, и говорил так, что каждое слово попадало прямиком туда же. В этих глазах можно было разглядеть все, о чем он писал – задушевные русские дали, изнуряющее азиатское солнце, косматую старину и невероятную фантастику. Человек соткан из мыслей, порой несовместимых на первый взгляд. Владимир Баграмов соединял в себе частички миров совершенно разных, удивительных, самобытных, и – оставался самим собой. Всегда. Везде.

Боец и чуткий лирик. Барин и простой мужик. Летописец и провидец. Урожденный москвич, воспевавший ташкентские улочки. Православный, понимавший боль еврейского народа.

Его книги и песни разлетались по всему миру – Узбекистан, Россия, Франция, Израиль… Не перечесть городов, где знают и любят творчество Баграмова, где всегда ждали новых строчек от Мастера. А ведь Владимир Баграмов был еще и актером, режиссером, руководил театром. Его знали в разных ипостасях, разных образах. Он был разным, и всегда цельным.

Все мы свидетели его необъятного таланта. Быть современником классика – большая удача и великое чудо. Баграмов подарил нам это чудо.

С первого дня знакомства я глядел на Мастера и слушал, впитывая каждое слово. Задавался вопросом: о чем писать и как? Мастер отвечал гениально просто:

- Пиши правду.

Писать правду. Говорить правду. Ничего не бояться, не склонять голову ни перед кем. Так он жил и того же требовал от других, потому что знал – в этом соль жизни.

С той же смелостью он встретил болезнь и боролся со страшным диагнозом, не позволяя боли заглушать слова. Продолжал писать и говорить. И в этой борьбе его поддерживала великая любовь. Искреннее светлое чувство к жене Нине, ее самоотверженная преданность, немногословное мужество сыновей…

Так метеоры несутся сквозь пространство и время, пламенея в стремительном полете. Сгорают в высоте небес, прочерчивая в темноте сияющий след. Пятнадцатого июня состоялось сверхдолгое лунное затмение – такие бывают раз лет в сто. Шестнадцатого Мастер ушел босиком в облака, совсем как в стихах.

Мы будем помнить Вас, Владимир Игоревич.

Ян МакМиллан.