Эта студия создана совсем недавно ,но уже успела заявить о себе ,как молодой ,талантливый творческий коллектив. Уже пришел и первый успех. Со спектаклем «Ойдин кечалар» по мотивам пьесы Хамзы Хаким-заде Ниязи «Проделки Майсары», в постановке известного узбекского режиссера Баходира Юлдашева , он с большим успехом выступил во Франции на международном фестивале «Легенды и корни».

Премьера пьесы Хамзы Хаким-заде Ниязи «Проделки Майсары» в Ташкенте

На презентации студии ,созданной в прежнем помещении Театрального общества республики ,напротив старой консерватории , было сказано немало добрых слов  и о новой студии и ее создателе, одном из лучших театральных режиссеров Узбекистана Баходире Юлдашеве. Пришедшие сюда молодые люди под его руководством осваивают не просто азы театрального искусства ,а становятся актерами ,которые могут проникнуть вглубь создаваемых образов ,раскрыть их характер. Они пластичны и отлично передвигаются по сцене, хорошо поют , сами играют на музыкальных инструментах. И можно сказать ,что   постановка «Проделок Майсары»  получила на этой сцене новую оригинальную интерпретацию вобрав в себя  глубоко национальные традиции  и лучшие достижения современного театрального искусства. Этим спектаклем студия «Дийдор» заявила о себе ,как отличный  ,быстро растущий творческий коллектив.

Эксклюзивное интервью Баходыра Юлдашева сайту Kultura.uz

— Баходыр Турсунович, вы один из лучших театральных режиссеров нашей страны. Все ваши постановки становятся событием. В последние годы особенно впечатляет  ваша режиссура крупнейшего события в культурной жизни Узбекистана-международного музыкального фестиваля « Шарқ тароналари » в Самарканде. И последний по времени сюрприз для театральных гурманов- создание театральной студии « Дийдор », что означает « Взгляд », в которой воспитываются  будущие отличные актеры. И все это рождает множество вопросов на которые хотелось бы получить ответы. Потому, может быть, начнем по-порядку… Когда и где родились, кто ваши родители? Ведь от происхождения никуда не денешься. Оно во многом определяет будущее человека, особенно в искусстве. Чтобы понять, я бы сказал , феномен Юлдашева, нужно прежде всего проникнуть в подробности биографии и узнать, кто были ваши учителя и в школе, и  в театральной ипостаси. Итак, начнем наш откровенный разговор.

— Я родился в городе Каттакургане. По тем временам его зачастую называли « Катта Париж», учился в русскоязычной школе. Мама моя была директором  местного театра почти 45 лет. Отец был актером там же, они были тогда и актерами, и режиссерами. А отец был одним из организаторов этого театра. Так я вырос в замечательной актерской семье и среде. У нас в школе были прекрасные учителя. Это были лучшие представители русской интеллигенции высланные туда в годы репрессий в 37 и другие годы. У нас были организованы  очень хорошие кружки художественной самодеятельности по интересам, народные театры, которые пользовались большой популярностью.

— И куда затем вы поступили учиться, в какой институт?

— Я поступил в Ташкентский театрально-художественный институт, В тот год набирал курс замечательный мастер и прекрасный человек Ташходжа Ходжаев, народный артист Узбекистана. По тем временам он был один из лучших театральных режиссеров. Более того, я считаю его первым профессиональным  узбекским режиссером. Да, были Етим Бабаджанов, Маннон Уйгур. Они , можно сказать, самородки. Ташходжа Ходжаев уже занимался на профессиональном уровне в театре. Он учился в Москве у Лобанова , здесь учился у Александра Иосифовича Гинзбурга, у Радуна, у Иогельсена. Мне посчастливилось попасть к нему на курс. Завершив учебу в институте я стажировался в БДТ у Георгия Александровича Товстоногова. И это была большая театральная школа, хотя это было недолго, узнать довелось многое. Потом , когда были гастроли БДТ в Ташкенте, он приходил к нам в театр, который тогда назывался имени Хамзы. Я готовил премьеру спектакля « Разбойники» по Шиллеру. Можно сказать, что именно ему мы с Георгием Бримом сдавали макет будущей постановки. Долго говорили о многом, почти целый день обсуждали какой это будет спектакль. Он давал добро нашему проекту  и потом я ставил его.

— Ему понравились ваши задумки?

— Да, ему понравился мой замысел. Он заметил, что идея очень интересная и сказал, что моя интерпретация « Разбойников » найдет очень много противников. Он сказал, что здесь я отношусь к Шиллеру совсем не так , как многие исследователи его творчества, но тем не менее, мы  получили его благословение.

— Я помню, что тогда в Ташкенте спектакль шел потом с большим успехом.

— Давайте вернемся немного назад. Вы ведь не сразу тогда оказались в национальном  драматическом театре?

— Нет, конечно, первую свою роль я сыграл  в раннем детстве, еще в два года. В Каттакургане ставилась пьеса Камиля Яшена « Ғунчалар» («Бутончики») и там надо было сыграть роль маленького ребенка с трудной судьбой. И все получилось хорошо, а идея принадлежала моей матери,  директору театра, как я уже говорил. Когда став взрослым я сказал ей , что решил поступать в театральный, она выразила сожаление, что вывела тогда меня, совсем маленького на сцену.

Премьера пьесы Хамзы Хаким-заде Ниязи «Проделки Майсары», во Франции

— Как звали ваших родителей?

— Маму звали Ширин Юсуповна Мелиева, папу Турсун Юлдашев. Они начинали Каттакурганский  театр. Их хорошо помнят нынешние старики. А до института я работал там в народном театре. Ставить я начал еще в 8 классе и мне кажется, что это  очень удачные  постановки. Это были « Маскарад » Лермонтова, « Гамлет » по Шекспиру,  « Мцыри », « Демон », « Овод ». Это были годы учебы в старших классах. В ту пору завоевывал первые места среди постановок народных театров. И они мне нравятся до сих пор, они были очень простыми, понятными и очень искренними. А после окончания института я оказался в театре им. Хамзы того периода, а Толи Ходжаев был его главным режиссером. Первую постановку мы делали вместе с ним « Олтин девор »( «Золотая стена») по произведению Эркина Вахидова. Потом была служба в армии. Когда я вернулся моего учителя в театре уже не было. Он меня раньше предупреждал об этом. Не шла у него работа там по разным причинам. Театр есть театр. До этого я был в Москве, планировалась моя встреча с Юрием Любимовым. К тому времени у меня еще не было дипломного спектакля. Была договоренность, что я иду работать актером в театр на Таганке к Любимову. Я уже проходил там пробы. А до этого, во время учебы в институте я делал постановки. С Лолой Агзамовной Ходжаевой, нашим замечательным педагогом по речи, я делал спектакль « Лорка ». Мы и сами в нем играли. А в театре имени Горького того периода у режиссера  Шахановой я играл в одной из ее постановок.

И вот, я должен ехать. Только надо было забрать документы. Мой друг по институту, прекрасный театральный художник Георгий Брим в то время работал в театре « Хамзы » и ,очевидно, он что-то сказал обо мне новому главному режиссеру Александру Иосифовичу Гинзбургу. Я зашел к нему, чтобы подписать документы перед отъездом. Он говорит: « Я знаю вас, садитесь ». Объясняю , что собрался в Москву, что у меня нет дипломного спектакля из-за того, что я служил в армии. Гинзбург в ответ: « Знаете, я только что из Москвы. Поверьте мне, что вам там будет очень трудно.» Я говорю: « А где не трудно?! Надо как-то решать свои проблемы». А он говорит: « Вас отсюда кто-то попросил, чтобы вы уехали? Вы почему вообще уезжаете?» Я говорю, что теперь здесь нет моего учителя Толи Ходжаева и я не могу здесь находиться. И тут он мне показывает очень красивый портсигар на котором написано: « Дорогому учителю от благодарного ученика. Толи Ходжаев.» И он затем говорит: « Вы понимаете, что вы являетесь моим внуком!» Я говорю, что да, понимаю. Он в ответ: « Вы здесь поставите спектакль, получите диплом, а потом поедете в Москву. А без диплома , просто, к кому, и что вас ждет? Вы верите тем людям, которые вам что-то обещали? А если вы приезжаете , они говорят, извини, обстоятельства изменились, так получилось…Вот, что вы будете делать? Родственники там есть-нет, жилье там есть-нет. Вообщем , так…-говорит он- …ставите у нас здесь спектакль, получаете диплом, а потом я сам отправляю вас в Москву, обеспечиваю жильем, будете работать где хотите. Надо будет, я сам позвоню в Москву. И , вообще, запомни, мне нужна твоя молодость, а тебе нужна моя старость.» Вот так он сказал. Я позвонил в Москву, рассказал обо всем. А там говорят, Баходыр, а может быть прав Гинзбург, сначала диплом получите, а потом приезжайте. И тут я начинаю ставить дипломный спектакль, хотя ассистентом режиссера  там я уже был на 2-3 спектаклях, меня знали. Толи Ходжаев обучал нас всему. Мы проработали во время учебы и осветителями, и бутафорами, и рабочими сцены, и ассистентами. Так, что с актерской семьей театра были хорошо знакомы. И началась постановка « Нельской крепости » Дюма. Александр Иосифович как-только пришел в театр , начал загружать артистов, выбирал такие пьесы, в которых есть страсти, жесткие страсти, жесткие отношения. А сам он взялся ставить « Шакунталу »  по Рабиндранату Тагору. И вот мы параллельно работаем. Художники Брим, Конрад и я. Проходит полтора месяца. Иногда заходит Гинзбург и не говорит ничего. Он только наблюдал, ни во что не вмешивался. И вот сдача. Тогда это было событием. На сдачу собирался весь театральный бомонд, Мамаджан Рахманов, Рахим Маджидович Кариев, другие известные люди. Страшно было смотреть в зал. После сдачи было обсуждение. Встает Леля  Гершберг.

— Она была очень сильным критиком.

— Да, и начала критиковать Гинзбурга зачем он дал мне именно эту постановку. Хотя , говорит, молодого режиссера надо  поблагодарить за то мужество, что он взялся за этот  спектакль, что он существенно сократил литературный материал сделал совсем неплохую постановку. И по ее мнению, если бы был жив Дюма, он бы тоже поблагодарил за это. Она говорит далее, почему, если этот молодой человек умеет ставить, ему надо давать такую слабую мелодраму? И начался  спор среди критиков на эту тему…

Продолжение следует...