Возрождение традиций джадидизма в новом Узбекистане. Часть 4: окончание

Историческая память и последствия политических репрессий

Одна из причин неравномерности исторической памяти связана с трагическими обстоятельствами XX столетия. Джадидское движение не являлось политически однородным. После революций 1917 года его участники по-разному оценивали перспективы автономии, отношения с новой властью и возможности преобразования общества. Некоторые продолжили работать в учреждениях образования и культуры, другие оказались в эмиграции, третьи стали жертвами политического насилия. Смешивать эти биографии с историей вооруженного антисоветского сопротивления, которое в советской терминологии обозначалось как басмачество, было бы серьезным упрощением. Обвинения в национализме, контрреволюционной деятельности или иных политических преступлениях могли предъявляться людям с совершенно различным жизненным опытом; подлинные обстоятельства их дел требуют изучения следственных материалов и других независимых источников.

Репрессии наносили ущерб не одним семьям осужденных. После ареста автора его произведения нередко изымались из обращения, разрушались профессиональные связи, прерывалась работа редакций и научных коллективов. В советской исторической традиции сложные биографии нередко подвергались политически заданной переоценке. Часть наследия сохранялась в архивных делах, библиотечных спецфондах, у родственников и за рубежом, но теряла доступность для нескольких поколений читателей. При этом степень сохранности материалов различна, и исследователь обязан отделять достоверно установленное изъятие или запрет от предположений о судьбе конкретного документа. Восстановление этой истории предполагает анализ не только биографий погибших, но и судьбы их рукописей, книжных собраний, учреждений, учеников и преемников.

Государственные решения и задачи их последовательного воплощения

Республика Узбекистан уже ведет большую работу по исправлению последствий исторического забвения. После обретения независимости в общественную жизнь стали возвращаться имена репрессированных деятелей, публиковаться ранее недоступные произведения, создаваться мемориальные и исследовательские учреждения. Распоряжение Президента Шавката Мирзиеева от 8 октября 2020 года «О дополнительных мерах по более глубокому изучению наследия и увековечению памяти жертв репрессий» придало этому направлению предметное организационное содержание. Документ предусмотрел выявление имен, изучение материалов архивов и музеев, запись воспоминаний родственников, использование семейных собраний и зарубежных источников, подготовку многотомной книги «Жертвы репрессий» и научно-исторических работ. Тем самым государственная программа связывает мемориальную работу с поиском и публикацией первичных свидетельств.

Новое содержание эта деятельность получила в 2024 году. Постановлением от 30 мая № ПП-201 предусмотрено создание Государственного музея наследия джадидов в бухарском комплексе «Ховли Поен». Среди основных задач музея определены поиск, сбор, хранение, изучение, восстановление, копирование и обнародование отечественных и зарубежных источников. Предусмотрено также приобретение у населения исторических материалов, предметов и редких фотографий в рамках акции «Мой вклад в национальное наследие». Подобная модель может существенно расширить источниковую базу, поскольку ценные документы далеко не всегда находятся в государственных хранилищах. Их выявление требует доверительного сотрудничества с семьями, профессионального описания поступающих материалов и гарантии бережного отношения к их происхождению.

Постановление Президента от 19 июля 2024 года № ПП-270 «О расширении работы по изучению жизни и деятельности, увековечению памяти соотечественников, ставших жертвами политических репрессий» предусматривает дальнейшее развитие электронной платформы Jadidlar.uz, ее пополнение историческими источниками, электронной литературой, образцами джадидской печати и аудиовизуальными материалами. Согласно официальной информации к постановлению, в 2021–2024 годах Верховным судом были реабилитированы имена более 1200 жертв политических репрессий. Этот показатель характеризует масштаб работы по восстановлению справедливости, но сам по себе не означает, что наследие каждого реабилитированного уже собрано, исследовано и опубликовано. Юридическая реабилитация, научная реконструкция биографии и возвращение произведений читателю представляют собой связанные, однако разные этапы исторической работы.

Следующая практическая задача состоит в обеспечении научной обработки поступающих материалов и их доступности для образования, библиотек и независимых исследователей. Само наличие цифровой платформы еще не гарантирует полноту и научную пригодность размещенных на ней данных. Для этого каждому опубликованному документу необходимы сведения о происхождении, датировке, языке, сохранности, месте хранения, правилах цитирования и связи с другими материалами. Сканы старых газет должны сопровождаться библиографическим описанием, возможностью поиска и, где требуется, текстовой расшифровкой. Необходим механизм исправления ошибок и дополнения биографий по мере обнаружения новых источников. Тогда цифровая среда сможет стать рабочей исследовательской инфраструктурой, а не собранием разрозненных памятных публикаций.

От архивного документа к доступной читателю книге

Первым результатом объединенных усилий научных учреждений мог бы стать открытый критически выверенный справочник участников джадидского движения и связанной с ним просветительской среды. Его подготовка потребует согласованных критериев включения персоналий и указания степени достоверности сведений. Для каждого человека следует установить варианты написания имени на языках источников, основные даты и места деятельности, конкретные учреждения и издания, сохранившиеся произведения, архивные дела, современную исследовательскую литературу. Если сведения противоречивы, расхождение необходимо показывать читателю, а не скрывать под категоричной формулировкой. Особую ценность представят сведения о местных учителях, редакторах, организаторах благотворительных обществ и женщинах-просветительницах, чьи биографии пока менее полно представлены в общедоступных изданиях.

Такой справочник позволит иначе организовать и будущую издательскую работу. Для одних деятелей уже накоплена источниковая база, достаточная для научной биографии или собрания трудов. По другим сначала необходимы публикация архивных документов, библиография и исследовательский очерк. В серии должны сосуществовать документальные издания, комментированные тексты, биографии и книги для широкого читателя, написанные ясным литературным языком. Сведения, полученные из поздних воспоминаний, нуждаются в сопоставлении с современными событиям свидетельствами. Литературный образ исторического героя не должен выдавать домысел за факт. Документально установленная последовательность событий сама по себе даёт материал для содержательного литературного повествования.

Особая роль в этой работе принадлежит регионам. История движения, написанная исключительно по материалам столичных собраний, неизбежно оставит за пределами внимания сеть местных школ и общественных инициатив. Самаркандские исследователи могли бы обстоятельнее заняться педагогическими экспериментами Шакури и окружением Бехбуди, специалисты Бухары изучать объединения младобухарцев и историю местных газет, ученые Ферганской долины восстанавливать наследие Ибрата, Суфизоды и региональных издателей, а хорезмские историки исследовать реформаторскую мысль и письменное наследие младохивинцев. Важна координация такой работы, которая позволит сопоставлять результаты, избегать дублирования и готовить совместные издания. Самаркандский государственный университет имени Шарофа Рашидова и другие ведущие вузы страны обладают потенциалом для участия в этих программах наряду с Академией наук, музеями, архивами и издательствами.

Масштаб исследования будет неполным без систематического обращения к зарубежным собраниям. В печати и переписке просветителей прослеживаются контакты с Казанью, Оренбургом, Уфой, Стамбулом и другими интеллектуальными центрами. Материалы, связанные с эмиграцией, могут сохраняться в архивах иных государств и частных коллекциях. Международное сотрудничество необходимо строить вокруг конкретных исследовательских вопросов, обмена копиями и совместных публикаций, соблюдая архивное законодательство и права владельцев материалов. Перевод документов также требует особой компетенции. Староузбекские, персоязычные, арабографические и русскоязычные тексты следует готовить с участием историков, филологов и специалистов по истории письменности. Иначе ошибки чтения способны исказить биографические факты и смысл реформаторских полемик.

Издание книг на узбекском языке имеет первостепенное значение для расширения внутреннего читательского круга. Однако наследие просветителей заслуживает столь же ответственного представления за рубежом. Переводы на русский и английский языки могут обеспечить доступ к материалам исследователям Центральной Азии, университетским аудиториям и заинтересованным читателям разных стран; выбор других языков должен определяться содержанием проекта и реальными партнерствами. Международному читателю нужны не рекламные утверждения о величии культурного прошлого, а качественно подготовленные тексты с историческим введением, хронологией, пояснением терминов и точными ссылками. Историческая сложность и разнообразие позиций внутри джадидизма составляют существенную часть его интеллектуальной ценности. Отказ от их упрощения усиливает доверие к Узбекистану как к серьезному партнеру в гуманитарных исследованиях.

Для использования этих исследований за пределами академической среды понадобятся издания разных типов. Учителю нужны проверенные материалы, позволяющие показать ученикам, каким трудом создавались школы и учебники. Работнику библиотеки необходимы доступные биографии и тематические подборки произведений. Театру и документалисту полезны источники, содержащие реальные конфликты эпохи, особенности языка и характеры исторических деятелей. Молодому исследователю важны не готовые формулы восхищения, а открытые вопросы, по которым можно работать с источниками. Потребности каждой аудитории должны учитываться ещё при подготовке публикационного плана и выборе формата издания.

Национальное наследие в международном культурном пространстве

В международной культурной политике наследие джадидов способно дополнить привычное представление об историческом Узбекистане. В международном гуманитарном пространстве Узбекистан известен прежде всего памятниками древней цивилизации, архитектурой Самарканда, Бухары и Хивы, научными достижениями великих мыслителей прошлого. История модерного просветительского движения добавляет к этому образу важное измерение. Она свидетельствует о существовании в обществе собственной традиции обсуждения качества образования, роли языка, общественной ответственности, женского просвещения и связей с мировым научным опытом. Научно подготовленные переводы и выставки могли бы показать зарубежной аудитории интеллектуальную историю региона в эпоху перехода к современности.

В контексте обсуждаемого в Узбекистане Третьего Ренессанса особенно важен критический анализ опыта предшествующих поколений. Просветители начала XX века действовали в иной политической, хозяйственной и культурной обстановке, а потому их идеи нельзя механически переносить на современные государственные задачи. Однако опыт создания образовательных учреждений, подготовки собственных учебников, освоения языков и привлечения общественных ресурсов остается важным историческим материалом для размышления о роли знания в развитии страны. Предметное изучение такого опыта способно обогатить современную дискуссию об образовании и культуре, не превращая историю в набор удобных цитат.

Необходимо также помнить о нравственной стороне восстановления наследия. Семьи людей, подвергшихся репрессиям, десятилетиями могли хранить документы, фотографии и память о близких в обстоятельствах, которые требовали осторожности. Сотрудничество с потомками должно учитывать их права и интересы, устанавливать происхождение поступающих предметов, обеспечивать сохранность оригиналов. Публикация следственных документов требует профессионального комментария, поскольку обвинительные формулировки репрессивных органов не могут автоматически приниматься за достоверное описание поступков человека. В исследовании важна правовая и историческая оценка каждого случая, исключающая как повторение старых обвинений без проверки, так и создание новых легенд вместо научного знания.

Организационную основу дальнейшей работы могла бы составить согласованная программа с открытым перечнем исследуемых персоналий, согласованными правилами описания документов, планом публикаций и переводов, участием региональных научных коллективов и возможностью пополнения материалов по результатам новых находок. Оценивать ее результативность следует по подготовленным критическим изданиям, научно проверенным биографиям, доступности источников, распространению книг в библиотеках и фактическому использованию материалов в образовании. Количество проведенных мероприятий имеет значение, но само по себе не свидетельствует о глубине освоения исторического наследия.

Писательская и просветительская общественность способна внести в эту работу существенный вклад. Архивисты и историки обеспечивают установление обстоятельств, филологи готовят тексты к изданию, а писатели создают документальные произведения для широкого читателя. История Шакури, Ибрата, Мунзима, Салимова, Юсупова, Анбар Отин и многих других людей заслуживает самостоятельных книг, построенных на подлинных свидетельствах. Издание таких произведений на нескольких языках расширит представление о богатстве культурной истории страны и позволит включить в международный оборот материал, до сих пор известный преимущественно специалистам. Для этого необходимы сотрудничество историков, архивистов, филологов, педагогов, писателей, переводчиков и издателей, общая ответственность за качество текста и уважение к документу.

Реализация уже принятых государственных решений может дать измеримый результат, если поиск материалов будет последовательно продолжаться их экспертизой, публикацией, переводом и включением в образовательную практику. Значение этой работы определяется не числом памятных дат, а тем, насколько полно восстановлены судьбы людей, чьи усилия изменяли интеллектуальную и культурную жизнь страны. Доступное и достоверное наследие джадидов послужит внутреннему просвещению Узбекистана и укрепит его участие в международном гуманитарном сотрудничестве.

Исмат Кучиев