| Мы освещаем новости культуры Узбекистана: театр, кино, музыка, история, литература, просвещение и многое другое. | 
|
|
|
 |
|
03.02.2026 / 13:08:19
Как прекрасен этот мир, посмотри... Затих утомительный говор людей… (выставка графики Виктора Апухтина) В 2005-ом в Москве (в ЦДХ на Крымском валу) кудесник парижского подиума, магический кутюрье Пако Рабанн, которому тогда было 72 года, впервые представил свои графические работы. Так широкая публика узнала, что один из революционеров в мире моды был ещё и вполне оригинальным художником. 30 января 2026-го в галерее Академии художеств Узбекистана состоялось открытие ретроспективной выставки Виктора Олеговича Апухтина: небольшой зал на Ц-1 наполнился энергией работ Мастера из музейных собраний Узбекистана и России. Что связывает Пако Рабанна и Виктора Апухтина? Графика? Да нет, не графика. Скорее то, что оба - волхвы. Помнится, в мае 2024-го года на открытии своей выставки “Я так вижу” в Доме-музее Урала Тансыкбаева (ещё до ремонта) Виктор Олегович произнёс следующее: “Театр, в который я вас пригласил (а это именно театр)... Драматургия этого спектакля - Бытие…”. Это прозвучало весьма поэтично (Виктор Олегович - правнучатый племянник Алексея Николаевича Апухтина, замечательного поэта и прозаика второй половины XIX века) и при этом вкрадчиво-интригующе. Галерея “Академия” будет наполнена этой пульсирующей интригой до 10 февраля. Размеры зала позволяют зрителям не спеша совершить несколько кругов по экспозиции: первый круг - любование техникой, мастерством; второй - рассматривание образов, узнавание сюжетов; третий - размышления об увиденном. Работы Апухтина - плод долгих размышлений оригинального мыслителя, отражение широкого круга чтения художника. Привычные образы из книг предстают в виде многослойных метафор, в которых скрыты константы мироустройства: сакральное и профанное, горнее и земное. Иные работы, если перед ними долго стоять, начинают обволакивать сознание звучанием “Изумрудной скрижали” Гермеса Трисмегиста.
Есть работы, на которых фон и изображённые фигуры сливаются, разнонаправленная штриховка создаёт дивные вихри, вселенские сквозняки, сквозь которые слышны то жестяные барабаны, то ветра вой в печной трубе. Есть работы, издалека напоминающие гравюры минувших эпох: они подобны смысловым матрицам средневековых мистерий, в них вызревает то эсхатологические откровение, которое нисходит лишь к затворникам и исихастам. Высокая плотность штрихов не заполняет пространство картона, но создаёт метафизическое пространство, в котором свершается удивительная возгонка энергий. В какой-то момент хочется встать у этих работ с томиком Алексея Апухтина и беззвучно шептать, судорожно переворачивая страницы: …Всё васильки, васильки… Как они смеют смеяться? …Черные мысли, как мухи, всю ночь не дают мне покою:Жалят, язвят и кружатся над бедной моей головою!Только прогонишь одну, а уж в сердце впилася другая, —Вся вспоминается жизнь, так бесплодно в мечтах прожитая!Хочешь забыть, разлюбить, а все любишь сильней и больнее…Эх! кабы ночь настоящая, вечная ночь поскорее! …Мне не жаль, что огонь, закипевший в крови,Мое сердце сжигал и томил,Но мне жаль, что когда-то я жил без любви,Но мне жаль, что я мало любил! …Благословить ее не смеюИ не могу ее проклясть… …Снова один я… Опять без значеньяДень убегает за днем…
Литература, графика и жизнь схлопываются вместе. И становится ясно, что искусство - это служение, а служение искусству - искусство; что порою важно закрыться от людей, взять в руки книги, начать наблюдать за течением собственной мысли, ибо так много суеты вокруг… Так много суеты…
Алим Турсинбаев
|  |
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
