Как прекрасен этот мир, посмотри...Жаркий шёпот смеющихся губ (Гала-концерт, посвящённый закрытию 53-го театрального сезона в Театре оперетты)

Жара - явление страшное и странное: люди теряют сознание (и головы), вспыхивают пожары (и сердца), на глазах плавится асфальт (и чья-то гордость). Жара изнуряет, лишает воли и сил, доводит до каталепсии, наполняет раздражением. В жару нормальные люди сидят дома и уповают на слабо работающие кондиционеры и сонно жужжащие вентиляторы, а ненормальные - ходят в театры. Например, в оперетту.

28-го июня сего года в бежевых парусиновых брюках и с бутылочками воды в руке или в белых ажурных кофточках и кровавой помадой на лице, шаркающей кавалерийской походкой или неспешным прогулочным шагом к Театру оперетты стекались зрители. Стройный мужчина в джинсах и красной футболке (он доедал фисташковое мороженое), девушка в лимонном платье (рядом - мама в чёрно-белом наряде), седая старушка в чёрно-красном одеянии в стиле икат (она всегда сидит в первом ряду на первом месте и не позволит никому занять свой трон) и десятки других - ярких и не очень, шумных и скромных, игривых и стеснительных, разнузданно хохочущих и благоговейно молчащих - заполняли пахнущий историей зал, садились не на свои места, искали подругу Маличку и соседку Людку, фотографировались на память, обмахивались веерами (каких только не было! И роскошные павлины у китайского ручья, и саблезубые тигры у камышовых зарослей, и барочные жемчужины неправильной формы на клавесине!).

Главный режиссёр оперетты Руслан Радикович Шерезданов вышел на сцену вместе с руководителями отделов театра и был заметно воодушевлён таким аншлагом: были кратко подведены итоги, выражена искренняя  благодарность всем причастным, озвучены планы на 54-ый сезон (в частности, была упомянута премьера мюзикла “Трёхгрошовая опера” по одноимённой пьесе Бертольда Брехта. Очень надеемся, что Шерезданов раздал всем участвующим в этой постановке список литературы на лето, чтобы артисты прочитали не только “Трёхгрошовую оперу”, но и “Мамашу Кураж и её детей”, “Доброго человека из Сычуани”, “Барабаны в ночи”! Это не ирония, потому что мы прекрасно знаем, что нынешние вокалисты, исполняя партию Каварадосси, могут не до конца понимать, что это не “просто мужик, который полюбил певицу, а его за это грохнули”).

И вот концерт начался! Не знаем, как остальные, но мы шли на него, не до конца понимая, что нас ждёт, потому что в афише дополнительной информации не было, а программки в оперетте не раздают. Жаль, конечно: справа от нас сидела восторженная дама с огромным шиньоном на голове, она громко аплодировала, кричала “Браво!”, а на выходе из зала записала аудио кому-то, сказав, что была на концерте и “сейчас такая песня была, девушка в голубом так пела хорошо!”. А вот если бы у этой женщины была программка, она бы сказала: “Мне так понравился чардаш Юлишки из “Маски в голубом” в исполнении Елены Барониной!”. Увы, так не скажет ни она, ни мы, хотя нам тоже понравился тот мужчина, который изображал Киркорова, и та вот женщина, которая всегда улыбается так приятно…

Несомненное достоинство концерта - грамотно выстроенная программа: Кальман и Легар, Штраус-сын и Реймонд. Зрителям были представлены жемчужины опереточного искусства, чему можно было только порадоваться (и слух услаждает, и вкус развивает!). Одно было неясно - как туда затесалась неаполитанская песня “O sole mio!”... (Наверное, случайно, как и современная песня “Одного” в концерте “Ретро-коктейль”).

Начался праздник с великолепного тоста Орловского из “Летучей мыши” в исполнении знакомого уже многим Бегзота Садыкова (Садыков, кстати, не только начинал концерт, но и завершал его - арией Мистера Икс). Молодой, с сияющей улыбкой Садыков, импозантные артисты хора - все в чёрном, дамы со страусиными веерами, томные солистки балета - все в белом, с цветами в волосах - первое впечатление было достаточно сильным, чтобы те, кто пришёл в Театр оперетты впервые (а были и такие, судя по разговорам в фойе), захотели вернуться сюда и вновь окунуться в этот мир грёз и фантазий.

Лиха беда начало! Следом на сцене появились Рузанна Акубжанова и Ильёс Алижанов с дуэтом Валентины и Россильона из “Весёлой вдовы”: эта любовная линия, как помнят любители Франца Легара, развивается параллельно истории Ганны Главари и графа Данило, и жаркий шёпот смеющихся губ рождает необыкновенное томление, порождает прекрасную истому, разливающуюся по телу.

Россильон и его возлюбленная удалились, заслышав шаги Данило Даниловича - “первого секретаря посольства Понтевердо”! Едва Жавлон Хатамов появился на сцене, некоторые женщины в зале стали падать в обморок (когда их приводили в чувство, они ссылались на жару, но затем, услышав голос Хатамова, вновь теряли сознание).

Когда граф Данило отправился-таки в “Максим”, где его ждали друзья, на сцене появились донельзя милые (всё же наивные пейзане не столь испорчены, как аристократы Понтевердо!) Галя (Зинаида Тупикова) и Степан (Иван Баронин) из “Любовного вертежа” (отчего-то номер был объявлен слегка на французский манер, что, однако, добавило происходящему интриги). Дуэт прозвучал весьма слаженно и красиво, а главное - у номера было развитие: от простого, почти детского диалога до уверенного звучания двух голосов, исполняющих гимн любви.

Дуэт Алии Исмагуловой и Тимура Айсина из “Принцессы цирка” Кальмана сразу же напомнил о прошедшем недавно Фестивале “Operetta.uz”: в рамках заключительного концерта выступали и гости из Санкт-Петербурга, поразившие многих своей прекрасной физической формой и техникой исполнения номера. Что ж, Исмагулова и Айсин показали, что и у наших исполнителей есть ещё порох в пороховницах! Они и скакали, и порхали, и пели!      

Когда дети расшалятся, рано или поздно на горизонте показывается серьёзный взрослый, стремящийся навести порядок. После сценки Тони и Мари на сцену царственно вплыла Олеся Зварцева с выходной арией Теодоры Вердье. Мужской хор театра профессионально изображал обожание и почтение, а сама Зварцева искренне наслаждалась и силой своего голоса, и прекрасной арией, неспешно и объёмно выстраивая образ своей героини.

После такого роскошного номера - слегка тягучего, как мёд, струя которого в кувшин струится - зрителей решили вконец избаловать: на сцене появилась Ифода Алижанова в сопровождении женского хора и балета, чтобы исполнить Песенку гризеток из “Весёлой вдовы”. Уверены, что однажды Александр Сергеевич Пушкин случайно сел в машину времени, нажал на красную кнопку и оказался на заключительном гала-концерте Театра оперетты, услышал красивый, очень ровный голос Ифоды Алижановой, полюбовался балетом и хором, вернулся в своё время и написал, хотя руки тряслись и перо то и дело падало на пол: “Ах, ножки, ножки! Где вы ныне? Где мнёте вешние цветы? Взлелеяны в восточной неге…” (понятно теперь, откуда этот эпитет - “восточный”?..). Нам кажется, что этот номер был лучшим.

Возможно, в зале сидели скептики, которые ворчали: “Зварцева, Алижанова… А теперь чем удивите?”. И тут вышли Виктория Рудзинская и Валерий Климов со сценой из той же “народной” оперетты Имре Кальмана  “Принцесса цирка”: исполнители очень хорошо чувствовали и поддерживали  друг друга, чувствовалось, как им комфортно, поэтому дуэт Каролины и Пеликана сложился весьма удачно: Рудзинская мгновенно вошла в роль, показывая самые разные стороны женского характера, а Климов вновь порадовал звучанием своего бархатного голоса и харизмой отошедшего от дел жиголо. Очень изысканно и мило, да, да.

Затем прозвучала неаполитанская песня “O sole mio” в исполнении Х.Игамбердиева (к сожалению, не успели записать имени солиста). Публика приняла этот номер восторженно, потому что неаполитанские песни любят все, кроме тех, кто их не любит!

Елена Баронина была очень хороша в партии Юлишки из оперетты Фреда Раймонда “Маска в голубом”! Думается, многим запомнился этот чардаш! Только вот не все поймут, как отыскать его в Интернете (программки не было, писать сложно - руки трясутся и перо то и дело падает на пол, а этот текст прочитают единицы).

Сардор Норматов со товарищи развеселили даже неулыбчивых зрителей песенкой мусорщика Дулиттла из мюзикла Фредерика Лоу “Моя прекрасная леди”. Норматов - удивительный исполнитель: и голос хороший, и актёр прекрасный, и при этом он постоянно светится - юмором, самоиронией, добротой.

По традиции в концерте прозвучали номера из произведения Узеира Гаджибекова “Аршин мал алан”: сначала нежная и глубокая Диёра Матназарова (если память нам не изменяет, её педагогом по вокалу был Нормумин Султонов)  и романтичный Бобур Чулиев очень изысканно представили сцену и дуэт Аскера и Гюльчохры (воистину, это был сказ о соловье и розе!), а бойкая Наргиза Баратова и находчивый Феруз Сафаров (надо видеть, как легко и непринуждённо он порой импровизирует или помогает партнёрам вспомнить реплики - особенно в детских спектаклях, где не каждый может потягаться с его обаянием!) исполнили популярный дуэт Телли и Вели.

Чувствовалось, что зрителю нужна была передышка после этих опереточных эмоциональных качалей, когда на сцене то были готовы пойти за любимым человеком на край света, получив в подарок одну розу, то радостно соглашались выйти замуж только при наличии денег - ан нет! Мавританский танец из “Баядеры” Кальмана в исполнении женского балета наполнил зал ароматами мускуса и благовоний, загипнотизировал зрителей, превратил сцену в увесистый том “Тысячи и одной ночи”. Екатерина Соколова, словно жрица неведомого культа, рисовала своим телом странные символы, от созерцания которых пересыхало в горле и туманился взгляд, а четыре солистки балета, держащие в прохладных узких ладонях красные свечи, выстраивали своим танцем орнамент, подобный тем, что наносили на ступени храмов в Древнем Вавилоне, ткали дивную ткань, вибрирующую в унисон с мирозданием, плавили пространство жарким шёпотом, звучащим в голосе у посвящённого в смыслы древних мистерий…

Наталья Лапкова и Константин Морозов в дуэте Марицы и Зупана были посланы снять этот морок, пробудить зрителей ото сна, в который тех погрузил мавританский танец. Им это удалось, но в разных концах зала можно было видеть безмолвных людей, чьи глаза блестели, вглядываясь в то, чего другие уже не видели… Так блестит сталь клинка, упавшего на тончайший шёлк, пропитанный теплом человеческого тела.

Выход Гульнары Самыковой и мужского балета театра - ещё один номер, в котором оперетта (как жанр) показывает себя во всей красе: ария Джудитты из одноимённого опуса Легара - это квинтэссенция того особого состояния, в которое погружаешься, вступая в мир Легара и Кальмана: за картинными эмоциями скрываются картины истинной любви, за блеском страз - бриллианты неподдельного чувства, за улыбающейся и торжествующей маской - протянутая тёплая рука.

Зрители поняли, что концерт близится к своему завершению, когда на сцену вышли ведущие, чтобы исполнить танец “Шимми” из “Баядеры”: Диана Шерезданова, которую многие узнают издалека по её блестящим нарядам, и Суръат Артыков, которому нравится танцевать, отплясывали так (чувствуем, нужен именно этот глагол), что женщина, сидящая от нас справа, с большим шиньоном на голове грозилась выскочить на сцену (благо, на пути её была оркестровая яма, а стать героиней Куприна женщина не спешила), как и многие другие! Вселился в них этакий мелкий бес (уверены, что портал был открыт во время исполнения мавританского танца!)!

Завершился же концерт так, как и должны завершаться концерты в каждой уважающей себя оперетте: “Карамболина” из “Фиалок Монмартра” Кальмана объединила всех (не любим это клише, но что делать - объединение было!): и солистов, и хор, и балет, и оркестр, и зрителей.

И это было хорошо!

И это было замечательно!

…А потом на Чиланзаре выключили свет, и в парке Гафура Гуляма замерло колесо обозрения.

…ох уж этот женский балет оперетты!..

 

Алим Турсинбаев