Феликс Янов-Яновский: музыка как судьба

Разум отказывается верить в реальность этого горестного события. На 93-м году земной жизни наш мир покинул замечательный композитор, музыкант, педагог, общественный деятель, да и просто – Человек в высшем и глубоком смысле этого всеобъемлющего понятия – Феликс Маркович Янов-Яновский… Своеобразный символ всего лучшего и легендарного, что несла в своей сути не только Ташкентская консерватория (а позднее – Государственная консерватория Узбекистана). Замечательный автор множества уникальных по талантливости и самобытности музыкальных творений. Композитор, олицетворявший современность всем строем своего мышления и ощущений творчества. Педагог, воспитавший десятки композиторских личностей, творцов индивидуального строя духа. Талантливый организатор сложного учебного процесса… Этот перечень поразительных свойств личности незабвенного Феликса Марковича  возможно развивать и дополнять практически до бесконечности – и не исчерпать осмыслений многих и многих свойств его уникальной Личности…

Что же извлекается из глубоких хранилищ памяти в связи с личностью этого замечательного творца и человека? Да - уже при самом первом порыве вспомнить –  чётко воспринимается его образ начала семидесятых. Именно с этой поры моей работы на кафедре оперной подготовки и в оперной студии консерватории я ощущаю наиболее тесные психологические и человеческие связи с ним – хотя с творчеством его, разумеется,  познакомился гораздо раньше. Сам весьма самобытный облик Феликса Марковича представлялся и представляется ныне необычно запоминающимся и во внешних, и в распознаваемых внутренних свойствах. Истинно интеллигентный, наделенный внешностью редкостного обаяния и интеллектуального начала – Феликс Маркович уже тогда представал в некой особенности даже среди тогдашнего «истинно золотого» педагогического состава нашей консерватории. Да, и он был одним из «золотой плеяды», сформированной порывом и устремлением души великого Мухтара Ашрафи, который мечтал наделить наше музыкальное искусство самобытными творцами – разными и высоко одаренными.

Мне представляется  очень редким свойство Феликса Марковича постоянно находиться в процессе осмысления явлений, проблем, творчества – и вместе с этим сохранять простоту и открытость в доверительных общениях с людьми. Да - в те незабываемые семидесятые годы личностей с выраженными индивидуальными свойствами можно было встретить достаточно часто в их прекрасном разнообразии и несхожестях..  Но Феликс Маркович даже в соотношении со многими из них уже тогда особенно обращал на себя внимание устремленностью к людям, неподдельностью интереса к тем, кто чем-то интересовал его самого. При этом он не представал «общедоступно-всерасположенным», но когда в его душе срабатывало тяготение к тем, с кем он общался – он очень тонко «приоткрывал» дверцы своей души, располагая к ответной доверительности. Его композиторского, музыкантского дара я постараюсь коснуться чуть далее. А здесь обращу внимание и тех, кто знает его, и даже тех, кто не имел возможности с ним общаться – на еще одно редкостное свойство существа его личности. Помимо непрестанного, плодотворного занятия композицией, помимо ярких произведений, родившихся благодаря его одаренности – Феликс Маркович запомнился и как индивидуальность  организаторского, созидательного склада, смело и четко владеющая и стратегией, и тактикой своих действий во имя интересов дела. Волею обстоятельств (и в несомненном абсолютном соответствии своего потенциала этим должностям) успешно руководящий кафедрой композиции, а на другом этапе – несущий ещё более непростую миссию организаторской деятельности декана теоретико-композиторского факультета – Феликс Маркович был совершенно особенным и в этих ипостасях. Внешнее спокойствие и уравновешенность таили в себе невероятно мощный импульс внутренней энергии. Она излучалась не прямолинейно, а в мудрости процесса   выбора правильных решений и путей воплощений замыслов. Много и организационных, и психологических задач стояло перед Янов-Яновским-деканом. Но вне ненужной громкости, внешних малополезных атрибутов – он излучал истинно целенаправленные и деловые устремления. И находил решения, порой крайне непростые,  не скользящие по поверхностям событий и характеров людей – но важные и продуктивные…

…Помнится один из непростых сезонов – осень 1975 года. Стоит вспомнить о том, что выдающийся дирижер, композитор, педагог и общественный деятель Мухтар Ашрафи на посту ректора консерватории наладил и чёткость учебного процесса, и гармоничную организацию формирования будущих мастеров исполнительства, пения. Имея мощный республиканский авторитет, Мухтар Ашрафович в эти непростые годы добивался на уровне первого лица республики освобождения студентов консерватории от всеобъемлющей хлопковой компании. В этих экстремальных условиях под угрозой непоправимых травм были и руки музыкантов – струнников, пианистов, органы дыхания духовиков, весь тонкий голосовой аппарат вокалистов. И Мухтар Ашрафович убедительно отставал перед высшим руководством необходимость бережного отношения к музыкальному будущему Узбекистана.  Но в этот год сам Мухтар Ашрафи перенес тяжелый сердечный недуг –  и проблема освобождения консерваторцев от отправки на сбор хлопка не смогла решиться. Стоит сказать, что в этот год и климат был достаточно неблагоприятным, и сроки пребывания на сборе хлопка невероятно затянулись. И как не упомянуть о том, что Феликс Маркович вместе с исполняющей обязанности ректора консерватории Тамарой Евгеньевной Соломоновой и другими выдающимися педагогами регулярно ездил туда, где размещались консерваторцы и пристально следил за условиями их размещения. Он надолго оставался там жить среди студентов, оказавшихся в самых непростых бытовых, санитарных и личностных условиях тогдашнего хлопкового быта. И как мог, как подсказывали и разум, и здравый смысл – старался и поддержать «команду» консерваторцев, и похлопотать об улучшении их быта… Четко очерчено в памяти и то, как на заседаниях ученого совета, на организационных собраниях в важные периоды жизни консерватории Ф. М. Янов-Яновский излучал спокойную, но деловую уверенность, подсказывая необыкновенно продуктивные пути решений многих проблем. В его спокойствии была и сила, и твердость. Без ненужной и пошлой шумности, по-деловому и предельно человечно он решал и множество частных вопросов и учёбы, и быта консерваторцев. И приходил к убедительным и осязаемым результатам.

Но Феликс Маркович и в основе, и прежде всего – композитор. Ему довелось создать множество произведений самых разных жанров, творческих расцветок. Склад его композиторского устремления – всегда и во всем конструктивно-созидательный. Вобрав вглубь своей души и творческих начал разнообразные и лучшие основы творений музыки – он был и остается абсолютно индивидуальным, абсолютно «первопроходческим» во множестве поисков своих путей, образности, особой структуры мелодики, гармонии, динамики музыкальной драматургии. Изучив основы и устои национальной музыки, он смело и по-своему самобытно развил неповторимость собственного композиторского облика, создавая произведения истинно новаторские, смело воплощающие несходство черт его творчества со многим не менее талантливым, но – иным. Он был истинно современным творцом музыки, никогда не задумываясь о том –«Современно» или же – нет! – его творчество. И создавая новое из неведомых глубин души, он во многом опережал время, в которое жил и творил…

Среди многообразия и многожанровости его произведений  я хотел бы в память о нем коснуться наиболее близкой мне, как режиссёру оперного театра, сферы его творений – оперной музыкальной драматургии. Мне посчастливилось в разные периоды моей жизни ставить две его совершенно разных оперы – «Петрушку-иностранца» (по сказке-шутке С. Я. Маршака) и «Принцессу на горошине» (по известной очаровательной сказке Х.-К. Андерсена). Оперы эти разительно отличаются одна от другой. Но и там, и тут в своеобразии интонаций героев легко уловить и характерность, и своеобразную ироничную заостренность. Фразы героев и мелодично-напевны, и несут ощутимые признаки особой выпуклости интонаций. Примечательно и другое – очень часто после исполняемой фразы следует особое оркестровое «послесловие», в котором с героем непременно происходит нечто, меняющее и предыдущий строй его вокальной «речи», и событийность. И практически всегда здесь непременно и достаточно парадоксально что-то происходит. Мне как режиссёру музыкального театра, разгадывающего как явный, так  и скрываемый «второй план» музыкальной драматургии всегда необыкновенно интересно искать вокально-сценические решения в соответствии с авторским замыслом. И выстраивать и характерности интонаций, и фразирование, и поиск сценического действия вовсе не «в параллель», а порой и в самую заостренную «перпендикулярность» к тому, что, как кажется, и звучит, и происходит!    Да, Феликс Маркович в своем сотворении Музыки стремился полностью удалиться от иллюстративности, от бытового «лжеправдоподобия», от привычной приземленности и обыденностей. Его музыкальное раскрытие мира и его драматургии представло и и импрессионистичным, и по-своему романтичным, и выявляло самые заостренные парадоксы и жизни, и душ человеческих. Даже в одном из своих ультрапарадоксальных творений – трагифарсе «Оркестр» по произведению Ж. Ануя он смело внедрял эксцентрику духа героев в самые драматичные моменты действия, оттеняя сарказмом и иронией болезненный надлом судеб героев. И этот неожиданно-острый и верный по существу прием позволял в гораздо большей степени, чем «примитивно-лобовая» супертрагическая иллюстративность – раскрыть актуальную во все времена болезненность человеческих сообществ, одиночества душ, несбыточности устремлений, и многое, многое иное…

Этот удивительный комплекс поисков, устремлений, обретений органично ввел творчество Феликса Марковича в орбиты, заметно превышающие область нашей республики. В своем убеждающем новаторстве, в целостности свежих  замыслов, в особом свойстве неповторимости черт творчества подавляющее большинство творения Ф.М.Янов-Яновского нашло понимание и абсолютность доброго восприятия и во многих зарубежных странах мира.

…А новые кадры «киноленты» видений памяти устремляют меня к моменту, когда  волей ректората консерватории в этот «золотой период» мне было предложено поставить на сцене ГАБТ имени А. Навои силами оперной студии нашей консерватории своеобразнейшую детскую оперы Ф.М. Янов-Яновского «Петрушка -= иностранец». Сейчас уже, к сожалению, мало кто может вспомнить сюжет ироничной веселой сказки С. Я Маршака о том, как ленинградский мальчик Петрушка, не слишком утруждающий себя занятиями – не пошел в свою школу, а отправился бродить по городу в озорных приключениях, попадая в разные переделки. Да и само имя главного героя – Петрушка! – наводит на мысль о традиционном герое сатирических фарсов, часто показываемых и в виде народных кукольных представлений. Когда известный дирижёр Валентин Иванович Руденко предложил мне поставить этот спектакль – я сразу очень заинтересовался. И начался насыщенный и увлекательный процесс освоения этого материала и репетиций. Должен сказать, что студенческие силы вокального факультета нашей консерватории той поры были достаточно яркими и своеобразными. По замыслу Феликса Марковича партия-роль Петрушки предполагалась им для сопрано-травести, обладающей данными, позволяющими органично воплотить образ озорного мальчишки.  И здесь есть некие понятные трудности – ещё великий детский поэт С.В.Михалков нередко повторял, что смысл театра для детей полностью теряется, когда про актрису, пытающуюся изобразить мальчика, дети из зала говорят; «это – переодетая тётенька!». К счастью, в студенческом составе уже тогда обратила на себя внимание юная Галя Азимова. Акцентирую тот факт, что в счастливом замужестве эта талантливая певица и личность стала Галиной Мухамедовой. А в нынешнюю пору – это ведущий профессор кафедры академического пения, Заслуженный наставник молодежи, профессор Галина Иминовна Мухамедова, по заслугам почитаемая многими коллегами и воспитавшая немало голосистых учеников. Как не вспомнить о том, что в этом спектакле делали свои первые шаги и юный Аваз Раджабов, и Нурмахмат Мухамедов, будущий супруг Галины. Они выступили… в эксцентрической роли Иностранца-француза, который захотел искупаться в Неве – а озорной Петрушка, чтобы скрыться от погони, надел его брюки и пиджак, поставив иностранца в весьма неловкое положение…     Ощутив всю озорную особенность музыкального решения этой оперы, ее заостренно-ироничных, почти «кукольных» интонаций, я решил спектакль в жанре эксцентрического фарса с элементами  и интонаций и пластики, близкой и к мультикам, и к театру кукол.  Репетировалось живо, весело с полнотой отдачи талантливых студентов, хорошо ощущавших необычность особой драматургии оперы и погружавшихся в нее с озорством и полнотой отдачи. Да и в плане сценическо-декорационного решения спектакль был своеобразен и необычен. Задник представлял собой листок школьной тетрадки в косую клетку (как во многих своих спектаклях, я был здесь и постановщиком, и автором декорации). На нем косо-криво было написано название « ПИтрушка – иностранец» («И» было учительским красным карандашом зачеркнуто и исправлено, а внизу стояла жирная «двойка»). Посреди листа была… статуя Петра Первого – «Медный Всадник», нарисованный шаловливой рукою самого Петрушки.  С высоты своего вздыбленного коня царь с испугом смотрел на происходящее. А внизу суетились Петрушкины родители, Мороженщик, Инвалид-папиросник, дворники со шлангами. Двигались будки, лотки, открывались и закрывались стены Петрушкиной квартиры, сменяясь уличными сценами. Этот спектакль регулярно шел в репертуаре театра как совместная работа ГАБТ имени А. Навои и консерватории всю весну 1979 года, и перестал идти, когда талантливая группа исполнителей закончила свое обучение в консерватории…

А в сознании – новый кадр «киноленты памяти». Весною 2013 года незабвенный Владимир Борисович Неймер, с которым в течение наших жизненных и творческих путей мы осуществили много интересных спектаклей – предложил мне экспериментально поставить новую оперу Феликса Марковича – «Принцессу на горошине». Стоит сказать о том, что в этом году затянувшийся ремонт здания ГАБТ мени А. Навои еще был в самом разгаре, и мы по любезному согласию Р.А.Абдуллаева, Председателя Союза композиторов и бастакоров Узбекистана, репетировали и театральные спектакли, и этот проект в одном из уютных классов Союза Композиторов. Мы решили пригласить на основные роли солистов нашего театра разных поколений. Не могу не упомянуть о том, что музыкальным руководителем и дирижером этого проекта стал замечательный маэстро Захид Хакназаров, народный артист, профессор. (к сожалению, несколько лет спустя трагически непредсказуемо ушедший из жизни). Он самозабвенно и с полной отдачей провел всю непростую репетиционную работу и три премьерных показа «Принцессы на горошине».    В начале этого очерка я уже говорил о необычной заостренности музыкальной драматургии этой своеобразнейшей оперы Феликса Марковича. Остроумный текст либретто, сливающийся с выразительными интонационными фразами, контрастность музыкальной драматургии – дали возможность выстроить необычно заостренное действие. Размещенный на сцене Большого зала консерватории симфонический оркестр оперной студии под руководством Маэстро Хакназарова занимал половину сцены, органично включаясь в действие, и не только играя, но и реагируя на происходящие рядом события. А ведущие солисты ГАБТ имени А. Навои увлеченно проживали сказочно-эксцентрическую жизнь своих героев, ведя их к благодатному финалу… Да, всё было и как у Андерсена, и не совсем так. И парадоксальная ироничность Феликса Марковича сделала эту сказку Андресена раскрытой с несколько иных позиций, чем просто притча о горошине и изысканной чувствительности «истинной Принцессы». Светлое чувство Любви, которая превыше условностей и предрассудков насыщало эту рперу своей особой правдой и «правилами игры», которые, к счастью, удалось соблюсти и раскрыть в поставленном спектакле..

… А теперь я осмелюсь перейти к иному, неимоверно важному, определяющему практически всё. Я говорю здесь о   сути жизни и судьбы Феликса Марковича в неразрывном жизненном и творческом союзе с Наталией Соломоновной. Оценивать сущность таких необычайных союзов в земной жизни невероятно трудно – ведь в каждой судьбе кроются свои закономерности, свои видимые и незримые свойства, свои неповторимые черты . И вторгаться в эту «святую крепость», свято хранящую устои и основы именно их жизни и творчества – в принципе не совсем ловко и этично. Тем более – в момент горестно трагического ухода Феликса Марковича…

Но… Но во имя истинной оценки неповторимости этого союза отметим его истинно редкое свойство. Как-то принято считать, что в творческих семьях формировался лидер, за которым следовали все другие из состава этой семьи. Здесь же – особый случай. Высокоодаренная, самобытная в своем видении  и ощущении и жизни, и творчества, Наталия Соломоновна сформировала и свой «замок» мироощущений и восприятий – и одновременно в полной лучезарной гармонии жила в особом «замке» неповторимого жизненного и творческого союза с Феликсом Марковичем. Она, как известно всем – крупнейший специалист в области музыкознания, признанный и далеко за рубежами Узбекистана. Думается, главная суть ее плодотворных научных исследований весьма актуальна и необходима для глубокого понимания сути формирования разнообразного «цветника» узбекской музыки. И если глубоко вдуматься в самую суть ее многоплановых исследований – то становится ясно то, с какой убедительной тонкостью и четкостью она детально и глубоко освоила и восприняла сложнейший процесс слияния традиционной, одноголосной, монодийной народной музыки с мировыми принципами полифонии. И в постижении этого сложного процесса она обосновала закономерности развития обширного и разнообразного  профессионального музыкального пласта, сочетающего и исключительные собственные истоки и основы – и слияния их с общемировыми достижениями. Осознаем же в этот горький миг прощания с незабвенным Феликсом Марковичем, насколько интересен и потенциально неисчерпаем был этот творческий союз Композитора и Исследователя музыкальных процессов в жизни и искусстве! В этом единении налицо и разность черт Феликса Марковича и Наталии Соломоновны, и своеобразие их личных мироощущений и настроя душ – и неразрывное Единение, пронесенное через могучий пласт лет десятилетий, сквозь поиски, открытия, неизбежные уточнения и поправки в каждый новый момент жизни и творчества. И потрясающая Верность – в высшем, а ещё точнее – в Вышнем смысле этого определения… Здесь неоспоримо то, что каждое произведение, рожденное даром и неповторимостью личности Феликса Марковича – проходило некий скрытый от расхожих взглядов «смотр» Наталии  Соломоновны – первой, кому суждено оценить это творение во всей полноте, наверняка, что-то принять, а в чем-то предложить сделать уточнения. А Феликс Маркович пристально вглядывался во многое, создаваемое Наталией Соломоновной в ее мудром и тонком осмыслении сложнейшего музыкального Процесса… И все благодатные годы этого Союза он озарялся этими неисчерпаемыми свойствами, которые помогали им обоим и творить, и жить, и ощущать великую благодать дара из Судьбы…

Не устаю повторять, что все искренние оценки, восхищений, благодарений  гораздо предпочтительнее отдавать ярким Личностям очно при их активной жизни рядом с нами. И светло вспоминаю о том, что в прекрасные дни недавнего двойного юбилея Феликса Марковича и Наталии Соломоновны удалось искренне и внятно признаться им в нашей любви, глубоком уважении и ещё раз постараться оценить их поистине неоценимый вклад в культуру и искусство Узбекистана. И ещё раз убедиться в непостижимой самобытности их высокоталантливых и разных Личностей и их дарований, высказав им самые тёплые и сердечные чувства и слова… Удостоенный самых заслуженных высоких званий и регалий, Феликс Маркович во все периоды своей большой жизни отличался редкостной скромностью и подлинной интеллигентностью своей высокой и утонченной души высочайшего  уровня творческого начала…

Пусть же найдет упокоение эта душа в неведомом нам, земным, мире ином и отделенным от нас непостижимой гранью. Но и в тайных устремлениях наших,  да и по представлениям души видится неразрывное единство незабвенного Феликса Марковича и со всеми нами, и с беспредельным разнообразием великого искусства нашей страны и народа. И пока жива наша память – он будет и останется с нами, во всей самобытности свершённого им на земле среди людей и во имя обогащения их душ истинно вечным, незыблемым и прекрасным…