Возвращая народу имена просветителей
В прежних публикациях о возрождении добрых традиций джадидизма мы обращались к истокам просветительского движения, судьбам его наиболее известных представителей и созвучию их идей задачам Нового Узбекистана. Однако полноту картины определяет и судьба менее известных участников движения. Современному читателю значительно реже встречаются имена людей, чьими усилиями на рубеже XIX и XX столетий создавались новые школы, печатались учебники и газеты, складывался национальный театр, распространялись научные знания и формировалась общественная мысль Туркестана, Бухары и Хорезма. Большинству известны имена Махмудходжи Бехбуди, Абдуллы Авлони, Мунаввар Кары Абдурашидханова, Абдурауфа Фитрата. Однако даже эти выдающиеся деятели не могли бы осуществить свои замыслы вне широкой среды единомышленников, педагогов, издателей, общественных организаторов, переводчиков и благотворителей. Их биографии позволяют судить о том, как просветительские идеи превращались в действующие учреждения и доступные населению книги.
Юбилейное чествование Бехбуди, чьи заслуги в становлении просвещения и национальной печати бесспорны, подтверждает значимость последовательной государственной поддержки изучения исторического наследия. Постановлением Президента Республики Узбекистан от 27 декабря 2024 года № ПП-462 было предусмотрено широкое празднование 150-летия со дня его рождения в 2025 году. При этом масштаб фигуры самого Бехбуди яснее раскрывается через историю созданной им интеллектуальной среды. Газета «Самарканд», журнал «Ойна», пьеса «Падаркуш» и педагогическая деятельность существовали внутри движения, которое распространялось по городам и кишлакам, преодолевало финансовые трудности, сопротивление привычным формам обучения и ограниченные возможности распространения печатного слова. Обстоятельная история его окружения необходима для понимания того, кто финансировал печать, готовил учителей, обеспечивал постановки и распространял новые образовательные практики.
В основе ранней программы джадидов лежала школьная реформа, содержание которой выходило далеко за пределы нового способа обучения чтению. Фонетический способ преподавания позволял быстрее овладевать грамотностью, использование учебников на понятном учащимся языке расширяло круг читателей, включение арифметики, географии, истории и естественно-научных сведений меняло содержание образования. Для осуществления этих преобразований требовались специально подготовленные учителя, помещения, средства на бумагу и типографские работы, согласование учебного процесса с местной средой. О степени распространения реформ позволяют судить число и география школ, тиражи пособий, подготовка преподавателей, продолжительность работы учреждений. При этом необходимо учитывать неполноту сохранившейся статистики и различия между регионами.
Просветительское движение и его подлинный масштаб
В Самарканде одним из таких деятелей был Абдукадыр Шакури. С его именем связана организация новометодного обучения и развитие собственной педагогической практики, ориентированной на освоение знаний детьми, а не на механическое воспроизведение заученного материала. Самостоятельного исследования заслуживает его работа над учебными пособиями, устройство школьных занятий и влияние на местную учительскую среду. Саидахмад Сиддики-Аджзи соединил деятельность педагога и литератора, обращаясь к проблемам невежества и необходимости общественного обновления. Ходжи Муин Шукруллаев работал в просветительской журналистике и драматургии, продолжая обсуждение вопросов, поставленных старшим поколением реформаторов. Эти деятели работали с различными аудиториями. Шакури непосредственно менял школьную практику, Сиддики-Аджзи использовал возможности художественного слова, а Ходжи Муин развивал общественную дискуссию в печати и театре.
История постановок «Падаркуша» обнаруживает зависимость культурной инициативы от работы организаторов, исполнителей и просветительских объединений. Публикация пьесы сама по себе ещё не объясняет, где и для кого она исполнялась, какую общественную реакцию вызывала. Аналогичным образом судьбу любого раннего учебника необходимо изучать вместе с историей школы, в которой он использовался. Издательский экземпляр сообщает о замысле автора, тогда как классные журналы, воспоминания учеников, переписка учителей и сведения о школьных расходах помогают установить, насколько этот замысел был осуществлен. Для современного исследования важна совокупность таких свидетельств, позволяющая отделять декларируемые цели просветителей от конкретных результатов их деятельности.
В Ташкенте Мунаввар Кары Абдурашидханов участвовал в создании новометодных школ, писал учебники и занимался организацией просветительских объединений. Абдулла Авлони разработал систему нравственного воспитания, которая нашла выражение в его педагогических произведениях, в том числе в книге «Туркий гулистан ехуд ахлоқ». Организация театральной труппы «Турон» также свидетельствует о стремлении расширить пространство воспитательной работы за пределы школьного класса. Наряду с ними следует обстоятельнее исследовать Убайдуллаходжу Асадуллаходжаева, связанного с развитием правовой культуры и газеты «Садои Туркистон», а также Маджида Кары Кадыри, деятельность которого охватывала образование и музейное дело. Сопоставление их занятий помогает установить, как сотрудничали школы, редакции, общества и учреждения культуры, а также какие ресурсы обеспечивали их существование.
В истории ташкентской печати заслуживают внимания создатели и участники сравнительно недолговечных изданий. Газеты «Тараккий», «Хуршид», «Садои Туркистон» и другие площадки реформаторской мысли существовали в различных административных и общественных обстоятельствах, сталкивались с финансовыми и цензурными ограничениями. Их историческое значение не определяется продолжительностью выхода. Даже краткое существование газеты формировало круг авторов и подписчиков, вводило в обсуждение ранее замалчиваемые вопросы образования, языка, условий жизни и общественного представительства. Сохранившиеся номера позволяют исследовать, какие проблемы считались первоочередными в определенный момент, как изменялась лексика публичной дискуссии, кто финансировал издание и каким образом печатные тексты достигали читателя. Полное библиографическое описание и оцифровка этих материалов представляются столь же важными, как издание биографий редакторов.
Бухара, Ферганская долина и Хорезм в истории обновления
Бухарская история движения требует самостоятельного рассмотрения. Здесь движение развивалось в условиях эмирата, а вопросы школьной реформы постепенно переплетались с обсуждением управления и общественного устройства. Внимание исследователей обоснованно привлекают Абдурауф Фитрат, Файзулла Ходжаев и Садриддин Айни. Вместе с тем нельзя обходить Абдулвохида Бурханова, известного под литературным именем Мунзим, который участвовал в организации новометодной школы и просветительского общества «Тарбияи атфол». Общество поддерживало обучение молодёжи, в том числе за пределами эмирата, поэтому его история требует изучения переписки, финансовых источников и дальнейших судеб учащихся. В круг бухарских реформаторов входил также Усмонходжа Пулатходжаев. Его дальнейшая эмигрантская судьба напоминает, что для восстановления истории движения недостаточно одних документов, находящихся в национальных архивах.
Бухарские газеты «Бухорои Шариф» и «Турон» заслуживают предметного сопоставления как источники по истории общества и языковой политики. Исследование их содержания открывает возможность увидеть различие читательских аудиторий и способы обсуждения образования на разных языках, существовавших в общем культурном пространстве. Не менее содержательны сведения о подписке, источниках финансирования, распространителях газет и контактах редакций с учебными заведениями. Персонифицированная история джадидизма пока зачастую строится вокруг тех, кто оставил известные литературные произведения или занимал политические должности. Без этих сведений история реформ сводится к выступлениям авторов, а материальные условия существования школ и печати остаются невыясненными.
Своеобразие Ферганской долины хорошо раскрывается через жизнь Исхокхона Ибрата. Его работа соединяла обучение, интерес к языкам, историю и издательское дело. Многоязычный словарь «Лугати ситта алсина» отражал практическую потребность общения с более широким миром. Словарь отражал характерный для Ибрата практический подход к языковому образованию и его интерес к контактам с другими культурными средами. Не менее показателен пример Обиджона Махмудова, связанного с изданием газеты «Садои Фаргона». Его биография позволяет поставить вопрос о роли предпринимательства и частной финансовой поддержки в становлении национальной печати. Без изучения экономической стороны просветительства невозможно объяснить, почему одни начинания получили развитие, а другие быстро прекратились.
Мухаммадшариф Суфизода обращался к социальной критике средствами сатирической поэзии и педагогической деятельности. Абдулхамид Чулпан, Абдулла Кадыри и Хамза Хакимзаде Ниязи принадлежат к числу литераторов, в чьем творчестве отразились поиски нового общественного и художественного языка. Их произведения следует изучать с учетом жанровых различий, обстоятельств создания и последующего восприятия, а не сводить к единому набору лозунгов. Из истории литературы невозможно исключить связь с развитием переводов, периодической печати и театра. Благодаря этим формам читателю становились доступны новые художественные средства и способы изображения современного ему общества.
Хорезмский материал позволяет исследовать реформаторство в иной политической обстановке. Здесь реформаторские устремления развивались в условиях Хивинского ханства и были связаны с особенностями местного политического устройства. Деятельность Ислам-ходжи показывает значение административных и образовательных преобразований, поддерживавшихся частью государственной элиты. Бабаахун Салимов и Палваннияз-ходжи Юсупов представляли младохивинское движение, в рамках которого вопросы школы постепенно дополнялись проектами изменения управления. Сохранившиеся воспоминания Юсупова особенно ценны как свидетельство участника событий, хотя, подобно всяким мемуарам, нуждаются в сопоставлении с независимыми документами. Мулла Бекжон Рахмонов представляет еще одну сторону хорезмского обновления, связанную с обучением, журналистикой и организацией просветительской работы. Сопоставление Ислам-ходжи с младохивинцами требует учитывать их различное положение во властной системе и несовпадение политических программ.
При восстановлении сети интеллектуальных контактов необходимо учитывать историческую географию региона. При описании исторического Туркестана не следует механически переносить современные государственные границы на общественные связи столетней давности. Бухарская персоязычная интеллектуальная среда, тюркоязычная печать, образовательные контакты с Казанью, Стамбулом и другими центрами составляли сложную сеть. Садриддин Айни занимает ключевое место в истории таджикской литературы и одновременно в истории культурной жизни Бухары. Его произведения и деятельность следует изучать в контексте общих бухарских интеллектуальных связей и истории таджикской литературы. В зарубежной научной коммуникации подобная точность особенно важна, поскольку искусственно упрощенная национальная атрибуция исторических деятелей подрывает доверие к качеству исследования.
Женское просвещение и забытые страницы культурной истории
Нуждается в расширении и история женского просвещения. Анбар Отин обращалась к теме общественного положения женщин и в своих произведениях отстаивала значимость образования. Ее интеллектуальная биография формировалась в традиции, связанной с деятельностью поэтессы и наставницы Дильшод Барно. Последняя принадлежала более раннему поколению, поэтому ее неверно безоговорочно относить к участникам джадидского движения. Однако изучение существовавших до него женских образовательных практик помогает понять, на какой культурной основе возникал новый разговор о положении женщины. Не менее перспективен анализ женских голосов на страницах ранней прессы, где обсуждались обучение девочек, семейные отношения и участие женщин в общественной жизни. Такая работа требует восстановления авторства публикаций, проверки подписей и псевдонимов, поиска самостоятельных текстов, а не простого перечисления нескольких известных поэтесс.
Составление персонального реестра требует заранее определить критерии принадлежности к движению. Следует различать собственно участников джадидского движения, реформаторов, находившихся в близкой интеллектуальной среде, его предшественников и представителей следующих поколений. Формальное включение всех выдающихся деятелей культуры в одну категорию создает красивую, но исторически неточную картину. В каждом случае необходимо устанавливать характер участия человека в движении, его связи с конкретными школами, обществами и изданиями, особенности взглядов и документально подтвержденные результаты работы. При такой методике биографический справочник сможет включать и слабо изученных участников, не приписывая им неподтверждённых заслуг.
Окончание следует
