Премьера рубрики "Мир театра". Ведущий - Алижон Андакулов. Гастроли Максима Аверина в ГАРДТ Узбекистана: феномен артиста и зрительского интереса

Есть артисты, на которых идут смотреть спектакль. А есть артисты, на которых идут смотреть их самих.

Разница, на первый взгляд, небольшая. Но если вдуматься, она принципиальна. В первом случае зритель выбирает произведение, режиссёра, постановку, сюжет. Во втором — имя, личность, голос, манеру существования на сцене. И тогда уже не столь важно, что именно будет происходить в течение вечера: зритель приходит за встречей.

Именно в этом контексте особенно интересно рассматривать гастроли Максима Аверина в Ташкенте с программой «Расправь крылья».

Это были не просто очередные гастроли известного российского актёра. Это повод поговорить о гораздо более широком явлении — о том, как сегодня формируется зрительский интерес и почему имя артиста иногда становится самостоятельным культурным брендом.

От телевизионного экрана — к живой сцене 

Максим Аверин давно перестал быть для массового зрителя исключительно театральным актёром.

Телевидение сделало его узнаваемым для миллионов. Кино закрепило этот образ. Популярные сериалы превратили лицо актёра в практически постоянного гостя в домах зрителей. А публичные выступления, интервью, концерты и авторские программы позволили ему постепенно выйти за пределы привычного амплуа экранного персонажа.

Но телевидение создаёт одну существенную иллюзию. Кажется, что человек на экране находится рядом с нами. Мы видим его регулярно. Узнаем его голос. Привыкаем к его интонациям, жестам, улыбке. Нам кажется, что мы его знаем.

Хотя на самом деле мы знаем только его публичный образ. И именно поэтому встреча с артистом в театральном пространстве приобретает особое значение.

Живой человек оказывается перед живым зрителем — без телевизионного монтажа, без дублей, без крупного плана, без возможности остановить или перемотать происходящее. В этом и заключается одна из главных загадок сценического искусства. Сцена возвращает человеку его физическое присутствие.

Что происходит, когда гастроли  артиста становятся событием? 

Современная культура давно научилась продавать не только произведения, но и личности. Музыкант продаёт не только песню. Писатель — не только книгу. Художник — не только картину. Актёр — не только спектакль.

Постепенно возникает совершенно новая система отношений между человеком искусства и зрителем: зритель приходит на имя.

И здесь возникает интересный вопрос: является ли это признаком кризиса театра? Однозначного ответа нет.

С одной стороны, можно сказать, что современный зритель всё чаще выбирает знакомое имя вместо неизвестного спектакля. Имя снижает риск. Если артист уже знаком, зритель предполагает, что вечер будет интересным.

С другой стороны, именно популярность артиста иногда становится тем самым мостом, который приводит человека в зал.

Человек, который никогда не пошёл бы на неизвестную постановку, может купить билет на вечер с любимым актёром. А оказавшись в театральном пространстве, впервые за долгое время почувствовать ту самую энергию живого присутствия, которую невозможно получить с экрана.

И тогда популярный артист становится не конкурентом театру, а своеобразным проводником к театру.

«Расправь крылья» — больше чем название 

Само название программы — «Расправь крылья» — звучит почти как приглашение.

Не столько посмотреть, сколько услышать. Не столько стать зрителем, сколько стать собеседником. Подобные программы находятся на границе нескольких жанров: театрального вечера, литературного чтения, концерта, исповеди, творческой встречи. И эта неопределённость сегодня, возможно, является их главным преимуществом. Зрителю уже недостаточно просто потреблять готовый продукт. Ему хочется присутствовать. Слышать живой голос. Видеть реакцию артиста. Чувствовать, что происходящее сейчас не было полностью воспроизведено заранее. В этом смысле подобные проекты отвечают важной потребности современного человека — потребности в непосредственном человеческом контакте. Парадоксально, но чем больше вокруг нас экранов, тем дороже становится живое присутствие.

Сегодня мы постоянно находимся в цифровой коммуникации, но всё меньше разговариваем друг с другом по-настоящему. И поэтому театр — даже в тех случаях, когда это не классический спектакль, — неожиданно возвращает человеку ощущение общности. Зал смеётся одновременно. Замолкает одновременно. Аплодирует одновременно.И на какое-то время несколько сотен или даже тысяч совершенно незнакомых людей оказываются объединены одним эмоциональным пространством.

Почему зритель идёт на Аверина? 

Ответить одним словом невозможно. Популярность — это всегда сумма нескольких обстоятельств. Это профессиональная репутация. Это узнаваемость. Это экранный образ. Это харизма. Это способность разговаривать со зрителем не сверху вниз, а как будто непосредственно с ним. Но есть ещё одна важная составляющая. Зритель должен верить артисту.

Не обязательно соглашаться с ним во всём. Не обязательно считать его великим актёром. Но на протяжении вечера должно возникнуть ощущение: человек на сцене действительно присутствует здесь и сейчас. И, вероятно, именно этого зритель сегодня особенно ждёт от артиста. Не идеальности. Не недосягаемости. А живого присутствия.

Феномен узнаваемого лица 

У популярного актёра есть удивительное преимущество перед многими театральными артистами. Его уже знают до того, как он выходит на сцену. А это значит, что первый контакт со зрителем происходит ещё до начала спектакля. Человек приходит в зал уже с определёнными ожиданиями. Он помнит героя сериала. Помнит фильм. Помнит интервью. Помнит интонации. И артисту приходится существовать одновременно в двух пространствах: в памяти зрителя и в настоящем моменте. Это непростая задача. Потому что известность может стать как преимуществом, так и ловушкой. Если артист слишком сильно опирается на собственный телевизионный образ, сцена превращается в продолжение экрана. Но если ему удаётся выйти за пределы привычного амплуа, зритель получает возможность увидеть уже не персонажа, а самого артиста. И вот тогда происходит самое интересное. Знакомый человек становится незнакомым.

А что это говорит о нашем театральном зрителе? 

Наверное, здесь стоит быть честными. Мы часто говорим о том, что зритель стал менее требовательным, что его интересуют прежде всего известные имена, лёгкие жанры, телевизионные лица. Но такая оценка слишком проста.

Зритель не обязан приходить в театр исключительно ради сложного драматического материала. Он имеет право смеяться. Имеет право отдыхать. Имеет право слушать любимого артиста. Имеет право выбирать то, что доставляет ему эмоциональное удовольствие. Вопрос не в этом.

Вопрос в другом: может ли театр использовать этот интерес для более серьёзного разговора с человеком? Если может — значит, популярность становится ресурсом. Если не может — она остаётся только коммерческим инструментом. И вот здесь начинается ответственность уже не столько артиста, сколько всей театральной среды.

Имя собирает зал. А что удерживает зрителя? 

Это, пожалуй, главный вопрос. Имя может продать билет. Но имя не всегда способно удержать внимание на протяжении всего вечера. Для этого требуется уже другое качество — профессионализм. Энергия. Техника. Чувство партнёра. Умение слышать зал. Умение импровизировать. И, наконец, способность не относиться к зрителю как к статистической единице в зрительном зале. Потому что зритель чрезвычайно чувствителен к фальши. Он может простить артисту неровность. Может простить техническую ошибку. Может простить даже неидеальный вечер. Но ему гораздо труднее простить ощущение, что перед ним просто отрабатывают программу. Живой театр начинается там, где артисту самому интересно находиться на сцене.

Ташкент как точка встречи 

Для Ташкента приезд известного российского артиста — это ещё и отдельный культурный сюжет. Наш город исторически привык быть пространством, где пересекаются разные театральные школы, языки и традиции.

Здесь существует собственная театральная публика, которая умеет сравнивать, обсуждать и спорить. И потому гастроли известных артистов интересны не только количеством проданных билетов. Они позволяют увидеть состояние самого зрительского интереса.

На кого идут?

Почему идут?

Что хотят услышать?

Чего ждут от артиста?

И самое главное — что уносят с собой после окончания вечера?

Последний вопрос, наверное, самый важный. Потому что настоящий культурный результат измеряется не только заполненным залом. Он измеряется продолжением разговора после занавеса.

Вместо эпилога 

Есть старая театральная истина: артист выходит на сцену один, а создаёт спектакль вместе со зрителем. Сегодня эта истина приобретает новое звучание. В эпоху социальных сетей, сериалов, YouTube и бесконечного потока изображений артист становится частью повседневной жизни зрителя задолго до того, как выходит на сцену. Но только живой вечер  прямого общения способен разрушить дистанцию между экранным образом и настоящим человеком.

Возможно, именно поэтому зритель идёт на Максима Аверина. Не только ради известного имени. Не только ради встречи с  любимым актером. Не только ради программы «Расправь крылья».

Он идёт за редким сегодня ощущением — оказаться рядом с человеком, которого до этого знал только через экран.

А дальше всё зависит от артиста. Сможет ли он превратить узнаваемость в доверие? Популярность — в живой разговор? А встречу — в событие? Потому что настоящий успех артиста начинается не тогда, когда зритель узнаёт его лицо. И даже не тогда, когда покупает билет. Он начинается тогда, когда после окончания вечера зритель ещё некоторое время продолжает разговаривать с артистом — уже мысленно. И, возможно, именно это и означает настоящее «расправить крылья».

В этот вечер на сцене Государственного академического русского драматического театра Узбекистана происходило именно это — встреча. Не просто артиста со зрительным залом. Не просто известного имени с его поклонниками. А встреча человека с человеком. За пределами сцены оставались камеры, телевизионные экраны, привычные роли и созданные ими образы. Здесь, в театральном зале, всё становилось проще и одновременно сложнее: артист и зритель оказывались друг напротив друга — без посредников. И, наверное, именно ради таких мгновений театр продолжает существовать. Потому что театр — это не только декорации, свет, костюмы, текст и аплодисменты. Это возможность на несколько часов выйти из привычного ритма, отложить телефон, забыть о бесконечном потоке новостей и просто быть здесь и сейчас.

Максим Аверин привёз в Ташкент не только свою программу. Он привёз с собой то, чего сегодня особенно не хватает человеку, окружённому экранами, — живой голос, живую эмоцию и возможность непосредственного разговора.

А ташкентский зритель, судя по атмосфере этого вечера, оказался готов к такому разговору. И в этом, пожалуй, заключается главный итог гастролей.

Не количество фотографий. Не громкость аплодисментов. Не сам факт присутствия известного артиста в городе. А то особое состояние, с которым зритель выходит из зала. Когда спектакль уже закончился, свет в зрительном зале включён, люди начинают расходиться, но ощущение встречи ещё остаётся. Возможно, именно тогда и начинается настоящий театр. Потому что хороший вечер заканчивается вместе с последним поклоном. А настоящий — продолжается. Продолжается в разговорах по дороге домой, в воспоминаниях, в случайно услышанной интонации, в желании снова прийти в театр. И если после ташкентского вечера Максима Аверина у кого-то появилось именно это желание — значит, встреча состоялась на достойном уровне..

А значит, крылья действительно расправились.