"Yo'l bo'lsin" — современный взгляд на народные мелодии через хоровое искусство

Полагаясь на впечатления концерта «Yo‘l bo‘lsin», недавно прошедшего в большом зале Государственной консерватории, становится очевидно: народная музыка Узбекистана продолжает жить, развиваться и вдохновлять. Этот концерт стал не просто вечерним выступлением — он стал диалогом между прошлым и будущим, сценой, где традиция обрела современное дыхание. Сам концерт состоялся из 20 ти номеров, с повторяющимися произведениями. Программа концерта была выстроена таким образом, что каждое произведение было связано между собой смысловым и художественным единством, создавая цельную музыкальную линию от начала до конца. От лиричных народных песен до насыщенных ритмом и глубокой эмоциональностью национальный мелодий — каждый номер превращался в отдельную миниатюру, в которой хор раскрывал богатство тембра, звучности и многоголосия. Каждый номер был исполнен с вниманием к стилю, драматургии и эмоциональному содержанию. В программу концерта вошли музыкальные произведения, исполненные хоровым коллективом Государственного симфонического оркестра Узбекистана под руководством хормейстера Юлдуз Хуснитдиновой: «Ғўрик гуллаганда» («Когда цветёт абрикос»), «Эй, Қуёш» («О, Солнце»), «Оҳ ким, раҳм айламас» («Ах, кто не смилостивится»), «Ишқингда» («В твоей любви»), «Наврўз саломи» («Приветствие Навруза») и другие музыкальные произведения. Также были представлены музыкальные фрагменты из фильма «Шум бола», «Шашмақом», а также произведения, созданные на основе узбекских народных песен и мелодий, адаптированные для хор. Смысл концерта заключался в том, чтобы через макомные напевы, переведённые в хоровое звучание, передать идею возвышенной духовной любви — той самой любви к Прекрасному Возлюбленному, чьё лицо никто никогда не видел и чей голос не слышал, но о ком веками поют так искренне, нежно и вдохновенно. Хор становился проводником этого чувства, выражая любовь не земную, а божественную, обращённую к Тому, Кто остаётся вне образов, но живёт в сердце каждого. Репертуар самого концерта исполнялся без перерыва, связываясь между собой, а также концерт имеет другой ключевой замысел. Рождение человека, его природа, обычаи, традиции, проблемы и трудности возникающие в жизни, ну и также его смерть по разным причинам.  

“Shumbola”- Первым произведением в программе стала музыка из кинофильма «Шум бола». Её исполнение было построено в особой драматургической форме, где слово и музыка органично переплетались между собой. В самом начале на сцену вышла ведущая концерта, которая произнесла образный монолог, вводя слушателей в пространство произведения. Её речь задавала тон, атмосферу и смысловое направление всего выступления. Пока она рассказывала свой текст, на фоне мягко вступал хор — ровное, светлое звучание создавалo ощущение постепенного раскрытия действия, словно кадры фильма оживали прямо в концертном зале. После завершения монолога на сцену вышел хор во главе с дирижёром, и произведение перешло в полноценное хоровое исполнение. Такой переход от слова к музыке подчёркивал кинематографичность материала, а также усиливал эмоциональный эффект: музыка становилась не просто номером в программе, а продолжением рассказанной истории.  

“Aytun”, “ Ey, quyosh”-  это две произведения где олицетворяются две противоположные, но одновременно связанные между собой картинки. Если в “Ay tun”  раскрывается мучение материи при рождении свое долгожданного ребёнка, то в “Ey quyosh”- повествуется облегчение, и счастье материнское. “Alla”- это традиционная узбекская колыбельная песня, относящаяся к числу самых древних жанров устного народного творчества. В её основе лежит обрядовый смысл: мать укачивает ребёнка, охраняя его сон и одновременно направляя добрые пожелания в его судьбу. Через текст и напев колыбельной формируется эмоциональная связь между поколениями — от матери к ребёнку. Как правило, в «алла» звучат искренние пожелания здоровья, счастья, лёгкой судьбы, благополучия. Особенностью узбекской традиции является обращение к образам великих предков — Бобура, Амира Темура, Бибихоним и других исторических фигур, которые в народном сознании символизируют силу, честь, благородство и мудрость. Мать как бы благословляет ребёнка, желая ему перенять лучшие качества своих предков, стать достойным продолжателем рода.  В хоровой обработке колыбельная получает новые художественные краски, сохраняя при этом свою естественную мягкость и камерность. Основная роль в передаче нежного напевного характера отводится высоким голосам. Мелодический напев в высоких голосах остаётся плавным, распевным, основанным на постепенном движении, что полностью соответствует природе колыбельного жанра. Тесное голосоведение и мягкие интервальные сочетания создают ощущение «укачивания» — медленного покачивания, ритмического равновесия. Часто используется линейная мелодия на устойчивых ступенях, с редкими, но выразительными украшениями, характерными для узбекского мелоса. Нижние голоса формируют спокойный гармонический фон — устойчивые кварто-квинтовые опоры, создающие ощущение тепла и безопасности. Звучание становится воздушным, светлым, «колыбельным» по своей природе, но при этом приобретает современную хоровую объёмность.  

“Yor-Yor” музыка Бахрулло Лутфуллаева, хоровая обработка Ботир Умиджанова. Это народная свадебная песня, берущая свое начало из древних узбекских обрядов. В хоровом исполнении она приобрела яркую, сценическую выразительную форму, сохраняя при этом глубокие традиционные корни. Начиная вступление с партии мужчин, имитирующие усули доиры “baka-baka-bum, baka-baka-bum”, произведение сразу погружает слушателя в атмосферу народного обряда, создавая ритмическую основу и живое звуковое полотно, на основе которого держится тональность произведение, где позже вступают мелодические линии других партии. Была использована восточная ладовая основа , основные куплеты очень богаты эмоциями исполнителей, хор вступает как голос народа, которое провожает невесту. Жесты дирижера в кульминации становятся более активными и одновременно плавными, показывая исполнителям возрастание динамики. Исполнители, словно эмоционально простившись с невестой, завершают произведение светлой грустью, которые благополучно передали зрителям через свое исполнение. После «Yor-yor»- «O’zbekxalqqushiqlari» продолжает смысл предыдущей песни. С правой стороны выходят девушки, а мужчины с предлогом «toy- toyday bo’lsin» начинают исполнят лапары.

В песне «Iroq yo‘li», особенно в строках «Ne bo‘ldi dardima, ey bevafo, dar vafo qilsang…», разворачивается глубокая драматическая сцена. Именно в этот момент по сюжету появляется письмо с призывом в армию — символ резкого и бесповоротного разрыва с мирной жизнью. Музыкальный образ здесь становится носителем тревоги и предчувствия неизбежной разлуки. Через звучание хора особенно чётко олицетворяется внутреннее состояние матери и близких мужчины: их беспокойство, страх за судьбу сына и невыразимая боль ожидания. Хоровая фактура в этом произведении построена на напряжённых, протяжённых мелодических линиях. Верхние голоса ведут напев с лёгкой дрожью интонации, словно не находя устойчивой опоры, в то время как нижние голоса создают тягучий, глуховатый фон, усиливающий ощущение тревоги. Частые задержания и постепенные мелодические спады подчёркивают состояние внутреннего надлома и неопределённости.

В произведении «Faryod» драматургия достигает кульминационной точки. В момент строки «Visoli avji buyuk» раскрывается образ жены и возлюбленной мужчины — её страдание становится центральным эмоциональным ядром произведения. Через музыку слушатель не только слышит, но буквально чувствует её мольбу, боль разлуки и внутренний крик души. Это уже не просто личная трагедия, а образ всеобщего человеческого страдания.

Особенность хорового исполнения «Faryod» заключается в том, что хор звучит как коллективное обращение к Богу. Мелодические линии здесь приобретают молитвенный характер: они тянутся вверх, стремясь к свету и разрешению. Высокие голоса несут основную эмоциональную нагрузку, исполняя протяжённые, насыщенные интонациями мольбы фразы, тогда как нижние голоса создают устойчивую, почти статичную гармоническую основу, напоминающую опору веры. Мелодия развивается постепенно, без резких контрастов, что усиливает ощущение внутреннего напряжения и искренности. В звучании хора отсутствует внешняя театральность — напротив, оно предельно сдержанно и сосредоточенно, что придаёт произведению особую духовную глубину.

Следующее произведение «Qarg‘alar» опирается на трагические страницы истории и коллективной памяти народа. В его основе — образы насилия, войн и репрессий (qatag‘on), когда человеческая жизнь теряла свою ценность, а судьбы людей обрывались жестоко и безжалостно. По народным преданиям и историческим воспоминаниям, тела казнённых нередко оставались без погребения, и над ними кружили вороны — мрачный символ смерти, утраты и бесчеловечности происходящего. Именно этот образ стал художественной основой произведения. Музыка «Qarg‘alar» не стремится к прямому изображению ужаса, но через звуковые краски передаёт мучения человека во время войны и страдание уже умершего, словно его душа продолжает говорить с живыми. Это не рассказ о конкретном событии, а обобщённый образ человеческой трагедии, где личная боль превращается в общенародную. В хоровом исполнении произведение приобретает особую выразительность. Звучание хора отличается напряжённой, сгущённой фактурой. Часто используются низкие регистры, создающие ощущение тяжести, мрака и неизбежности. Басовые голоса формируют глухой, почти «земной» фон, на котором разворачивается трагическое действие.

Высокие голоса вступают резко, иногда прерывисто, словно крик или стон, прорезающий тишину. Их мелодические линии неровны, с резкими интонационными взлётами и спадaми, что усиливает ощущение боли и внутреннего надлома. В отдельных эпизодах хор звучит разрозненно, будто каждый голос говорит от имени своей судьбы, что создаёт эффект множества страдающих голосов. Ритмика произведения сдержанная, местами почти статичная, что усиливает ощущение застывшего времени — словно трагедия не имеет конца и продолжает жить в памяти. В кульминационных моментах хор достигает предельного эмоционального напряжения, передавая не столько физическую боль, сколько немое страдание и безысходность.

Таким образом, «Qarg‘alar» становится одним из самых сильных и философски насыщенных произведений концертной программы. Через хоровое звучание здесь раскрывается тема памяти, боли и трагического опыта прошлого, который не должен быть забыт. «Qarg‘alar»: образ трагедии и памяти.

В заключении можно сказать что концертная программа «Yo‘l bo‘lsin» предстала как цельное и продуманное художественное высказывание, в котором народная музыкальная традиция была раскрыта через возможности современного хорового искусства. Все номера программы, несмотря на жанровое и образное разнообразие, были объединены общей идеей духовной глубины, памяти и искреннего чувства, что придало концерту внутреннее единство и логическую завершённость. Особое значение в раскрытии художественного замысла сыграло хоровое исполнение, позволившее передать тончайшие эмоциональные оттенки — от лирической мягкости до драматического напряжения. Хор выступал не просто как исполнитель, а как носитель коллективного чувства и обобщённого образа, благодаря чему музыка приобретала философское звучание и глубокий смысл.

Концерт «Yo‘l bo‘lsin» прошёл на высоком художественном уровне и был тепло принят публикой. Он убедительно показал, что народные мелодии, переосмысленные в хоровом звучании, сохраняют свою актуальность и выразительную силу, продолжая жить и развиваться на академической сцене. Этот музыкальный вечер стал важным свидетельством бережного отношения к традиции и её современного художественного воплощения.

                                                                                         Шукурова Малика