|
20.08.2026 / 14:35:49
Андрей ГРОДЗИНСКИЙ. Я пропадал: блуждал в потемках…
 Я это не сказал в словах –на то имеются причины:гордыня и священный страхмоей безвременной кончины. Я это не сказал в словах –нет, не по силам испытанье!Теперь пишу вот на листахсвое последнее признанье. Я вас, друзья, был недостоин –хамил, грубил, терзал сердца.Назавтра буду похороненв могиле деда и отца. Я мог обидеть ненароком –без злого умысла острил,и часто говорил упреком,и этим правду погубил. Я пропадал: блуждал в потемках,искал того, что не найти:уют, очаг, жену, ребенка –увы, не смог их обрести. Я это не сказал в словах –я благодарен вам без меры!Простите, если впопыхахя перед вами лицемерил. Я это не сказал в словах,при личной встрече не промолвил:вы гений дружбы, божий дар!На том, пожалуй, и закончим. * * * Ошметком вольготы охотно дышув зиндане поддатой ночи́.Макушки березок затмили луну,щебечут прохладой ручьи. Поклоном деревья приветствуют тьмупод плетью студеных ветров.Тушканчик зарылся поглубже в норув канун нападения сов. Ночное светило проводит обряд –миссией восходит на трон:«Доколь горизонт не обнимет заря,заслушайте лунный изрок! Декором разнятся спирали витки,константа – уклада костяк:уж коли явился, будь другом – уйди:песочек в часах поиссяк. Пучками восьмерок оцеплен Атлант:шаг вправо, шаг влево – расстрел!Условна дорога, условен привал:сегодня тебе 37. Ни много, ни мало, что есть – все твои:людское мерило – лета́!Случайность, нелепость посеяли жизнь –отнимут ее без суда…» Нет правил, нет рока, нет старой карги,лишь шепот невнятной луны.Наутро в канаве найдут ходокиогарок февральской свечи. * * * Неизвестно кому, неизвестно откуда.Мой дух раскроен лоскутами траурных расцветок!Тонами серого я разрисую чакруи не позволю вам вторгаться в кулуары – не лезьте в душу: не пущу к подмосткам квинтэссенций!Мой дух расстроен, словно на последнем издыханьепод покрывалом Циммермана фортепьяно –к нему я не притрагивался месяцами, как к заповедям Библии средь зарослей романов.О тело, мой скафандр боевой в открытом космоселандшафтов утопичных и галлюцинаций,где призрачные корабли изборождают межзвездный вакуум в безветрии речушки Хронос!О тело, завсегдатай каравана, что петляеттаинственными кущами, стезями рая, –до адовых котлов на скверном, постном масле –пустынями, и в поиске священного грааля безостановочно от пыток жутких изнывает, –брыкается в конвульсиях и рвотных спазмах,и рвет, и мечет в исступлении дрожащем –клочок землицы обретет, где похоронит страсти! Мой друг, сестра, мой знахарь всех душевных язв и ранок!Ты муж с мечом и рыцарским щитом в деснице,ты баба в огненной избе, и в колесницеПегасом ловко правишь – изумительная фрау! О дух, о тело, друг, сестра, жена – вы сочетаньедвоичной кодировки бреда, мечт, фантазий!Я отыскал в рядах тоскливости оазиси поселился в нем; жму крепко руку, обнимаю! Ваш искренне товарищ, муж и брат. * * * На третий деньон не воскреснет, как Христос –Зоси́мой засмердит на ложе серебристоми не восстанет: умер он,отправился в Валгаллу интуристом. На третий деньон не очнется ото сна,сердечную глазунью «чмоком» не оценит,не съест добавку, как всегда,солонку не уронит и не склеит. На третий деньего зароют на века,и вся любовь твоя окажется напрасной:люби сейчас, да-да, сейчас!А не потом: потом уже не надо. * * * Новогодняя ночь. Мишура, гирлянды.Деревянным драконом звонят куранты.Голубой огонек. Президент поздравил.Високосный сулит нам бои без правил.Пригубили с маман по лозе Шампани.Пузырьки увлажнили хрящи гортани.Покатился шаром по зерцалу улиц.Поскользнулся в парадной на створках устриц. Мишура. Так забавно встречать рассветы,делать ставки, гадая, какой последний.Приедается быт, проедают деньги.Хорошо, что пока не подводят зенки –раскрывают коварство двойной подменыдо того, как кассир закричит: «Отмена!»Я молю перед сном об одной лишь силе,чтобы в здравом дойти до зеленой мили. Новогодняя ночь. Оливье на тумбе.Терракотовый виски в хрустальный тумблерналиваю, как будто имею правонапиваться в компании ламп накала.Я макаю горбушку в перченый уксус.«Педантичный гурман!» – негодует кускус.Покрывается коркой селедка в шубе.Хамоватая моль доедает шубу. Зеркала. Серебро устранит изъяны,чтоб лягушке в примерочной шли наряды.Ничего не поделаешь с тем, кто хочетбыть красивее, чем «под бутылку скотча».Кому шиш, кому клад – спортлото при родах.Наугад раздаются дары природы.Оболочку подправит кислотный ботокс.Вот бы шприцем каким обезвредить подлость. Новогодняя ночь. Детвора. Петарды.Добровольно себя записал в ретарды:я в лицее на среднем носил печаткуи зачем-то тогда же курил в перчатках.В наступившем исполнится двадцать девять.Уж не маленький мальчик, но всё ж радею,что однажды на стук отворятся двери,за которыми арфа заместо дрели. До одури любя О нет, интимней поцелуя в лоби двух ладоней, что ласкают щеки,и нежных губ, которые взахлебврачуют воспаленные ожоги,нет ничего, сынок. А этот пылв твоей груди, еще не волосатой,и мне знаком, ведь я таким же былподростком, и с улыбкой нагловатойглядел в глаза родителям и лгал:я этим не горжусь и не скрываю,но часто в передряги попадал, –ты в этом плане лучше, уверяю,как и во всем другом, сынок. Отнюдь,тебя учить, как жить, я не намерен:недалеко и палку перегнуть!Прочувствовать на собственном примереты должен прелести метаморфоз,что в человеке то и дело происходят:три раза доведут тебя до слезшипы от роз, что сердцем верховодят,и дважды в эту реку ты войдешь,но ни единожды сухим не выйдешь.Тогда ты по-другому запоешь,тогда закуришь втихаря и выпьешь…Хотя, сынок, забудь, что я сказал:со мной случалось то, о чем поведал.И вот те на, о главном умолчал:пусть заплутал и многое изведал,есть угол во вселенной у тебя,где две ладони обласкают щеки;где маменька, до одури любя,залечит воспаленные ожоги. Вневременной утес С. Н. В. Это сон, Эвридика. Всего лишь сон.Засыпай, не тревожься. Когда я рядом,не укусит ни аспид, ни скорпион:зачарую злодеев мажорным ладом.Ты направилась к пристани мрачных води порог преисподней переступила –закружила с дриадами хоровод,на змею ядовитую наступила. Это сон, дорогая. Пойдем домой.Персефона с Аидом нас отпустили,а Пушок околдован моей струной:эти звуки ни разу не подводили.Ты идешь, Эвридика? Не обернусь,ибо снова тебя потеряю: большея в подземное царство не проберусь!Ты молчишь, и от этого только горше. Я вернулся один, Аполлон. Примисвою лиру обратно: ни двигать скалы,ни зверей нелюдимых под «до-ре-ми»я водить не желаю. Верни оскалы!Кто-нибудь разорвет меня на кускии схоронит в Либе́трах былую славупеснопевца Орфея! В проводникия наймусь на смертельную переправу: там, на мрак положив свой усталый глаз,в воды Стикса войду и, сменив личину,проползу угрем в потаенный лаз,украду у Титанов первопричину,а потом и планету перевернуради точки возврата моей опоры,наизнанку всё выверну, и ко снуотойду, но не прежде, чем сдвину горы. Это сны, Эвридика. Всего лишь сны.И вчера, и сегодня, и завтра – грезы.Наши дни – до единого – сочтены.Нам отмерены свыше грома́ и грозы,дабы смертный томился и ликовал,дабы пажить и скот не пропали даром,дабы Тартара сумрачный терминалобдавал визитера зловонным паром. Ты проснулась чуть раньше, чем я: звездойпутеводной сияешь бессонной ночьюдля певца, одурманенного мечтойпоскорее увидеть тебя воочью.Мы сойдемся на бледном серпе Луны,позабыв о хваленом метемпсихозе,и отпразднуем вместе приход весны,примостившись на вневременном утесе. * * * Когда у особи в душеи за душою неглиже,что остается ей, как неискать достаточность вовне? * * * Ты не снишься мне более по ночам.И теперь, прикасаясь к чужим плечам,я доподлинно знаю, что всё течет,всё меняется, только любовь – не в счет.В настоящей любви не бывает «до»,да и «после» сомнительно, ибо тосостояние цельности – вне времен,и пространства ни капельки нету в нем. Суета сует Это кончится – рано ли, поздно ли. Суть не в том,что вырастил сына, построил дом,что из яблочной косточки вырос фруктовый сад,что вы́ходил дочь, обновил фасадили жил для себя, никого не впуская в дом,цеплялся за мелочь, вертел хвостом.Одинаково смертен и тот, кто водил без прав,и тот, кто обходится без приправ. Это кончится, и, невзирая, что вкривь и вкось,ты тайно надеешься на авось,но в безумном порыве дотронуться до небесотринь, в чем нуждаешься позарез:воспари в облака, чтобы дождиком пролилосьтвое дерзновенное «удалось!»,и тогда ты почуешь, что небо идет вразрезс хулой изуродованных телес. Это кончится скоро. Да, собственно, в том и суть –принять, что решает не цель, а путь,отчего я строфой порываюсь оставить след, –пятно в череде заурядных сред, –передать отдаленным потомкам, какую мутьпришлось из юдоли мне зачерпнуть,как, томимый хандрою, выписывал пируэт –торжественный гимн суете сует.
|  |
|
