"Мне грустно, потому что я тебя люблю…" (Отчётный концерт Государственной академии хореографии Узбекистана)

Мы, люди, существа необычные, мистические. А иногда - обычные, примитивные. Можно сказать, что мы амбивалентные существа. А можно этого и не говорить.  Поэтому и искусство мы воспринимаем по-разному: порой хочется трепетать от деталей и прятаться в раковину от промелькнувшей вульгарности, а иногда просто сидишь и думаешь о разном: о доблестях, о подвиге, о славе… Но часто Культуре, которая вроде бы окружает нас, а вроде бы от нас ускользает, хочется прошептать лермонтовские строки: “Мне грустно, потому что я тебя люблю…”

10 июня на сцене нашего Большого театра состоялся отчётный концерт Государственной академии хореографии. Зал был полон (в который раз хочется получить статистику, сколько было среди публики родителей, педагогов, друзей выступавших, а сколько - людей “со стороны”. Думается, последних было ничтожно мало, потому что нынче так заведено: музыкантов слушают музыканты, про балет взахлёб говорят танцовщики, а большинство благополучно сидят по вечерам либо в кафе, либо в телефонах - главное, чтобы процесс потребления не прерывался), цветов было - море (но не то, не магомаевское, которого стало так много, что это уже дурновкусие какое-то), эмоций - океан (о, какие избитые сравнения!).

Концерт состоял из трёх частей (при этом раздавали по две программки, в которых была отражена только вторая часть - современная хореография, номер “Формы разума”. А про первую и третью там не было. Как говорится, кто распечатал - того и раздают. Пройдёт полвека, старушка достанет из сундука такую программку и вздохнёт: “На том концерте был только один номер… Или два? Что-то было… Или нет?”, а скучающий внук скажет: “Бабка, угомонись! То, чего нет в ютубе, того нет в принципе!”): “Красавица и Чудовище” (“Как узор на окне…” - ой, извините, это “Анастасия”), “Формы разума” (сон разума рождает чудовищ, как известно) и “Минувшие дни” (говорят, будет мюзикл по роману Кадыри). Очень разные постановки, объединённые одним - любовью молодого поколения к танцу.

В “Красавице и Чудовище” (педагог - Заслуженная артистка Республики Узбекистан, доцент Чарос Джурабаева) в сорок минут удалось втиснуть всю историю, браво!) мы наблюдали хороший “детский” балет. История развивалась динамично, запомнились “волки”; шкаф во дворце заколдованного принца, радостно распахивающий дверцы, словно белоснежное пальто; милая Белль и влюблённые в неё юноши. Практически каждый жест был в меру выразителен и имел смысловую нагрузку (то, чего не хватает многим постановкам, когда исполнители делают какие-то невыразительные взмахи конечностями, компенсируя этим собственное безмолвие). Единственное, фонограмма порой звучала как-то странно, то напоминая старинный патефон, из которого вот-вот польются песни Вертинского и Петра Лещенко, то принижая происходящее на сцене до ординарного выступления в Доме культуры. А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!

“Танцевальный спектакль” (так было заявлено в программке, распечатанной на глянцевой бумаге) “Формы разума” был гораздо интереснее того текста, который предательски мелким шрифтом был напечатан в отдельном буклете. Текст этот, кстати, напоминал больше разъяснение на выставке современного искусства (как его понимают в славном городе Ташкенте). “Формы разума” (педагог - Сусанна Усеинова) были действительно интересны и достаточно сюжетны, чтобы зритель мог наметить для себя некоторое развитие истории, начать интерпретировать представленные образы в их динамике. Думается, описание каждой из шести частей было лишним, поскольку танец говорил сам за себя гораздо выразительнее. Возможно, многим нашим художникам такие тексты критически важны, потому что тот провинциальный и убогий продукт, который они выдают, слепо тыкаясь, как кутята, в искажённые представления о том, что актуально  (при этом представления их блуждают, как три туркестанских геккона в коробке из-под печенья с высоким содержанием пальмового масла, между гендерным равенством, зелёной экономикой и фантомными болями о том, на что им всем по большому счёту наплевать), но вот нашим танцорам - вряд ли. К счастью, хорошие музыканты, вокалисты и танцовщики у нас ещё есть, а вот художников, скульпторов и актёров - мало.

Завершал отчётный концерт хореографический опус по роману Абдуллы Кадыри “Минувшие дни”. Сразу расположила к себе работа декораторов, оформителей. Наверное, если бы этот номер смотрел иностранец, то его бы действительно заинтересовала узбекская культура, история, обычаи, заинтересовало бы само произведение Кадыри. Это, безусловно, заслуга педагога (уже упомянутая Чарос Джумаева - человек, которого мы лично не знаем, но работа учеников позволяет говорить, что это Учитель с большой буквы, очень неравнодушный, не растерявший священного огня, без которого наставничество - блеф). Правда, в некоторых сценах юные исполнители увлекались драматической игрой настолько (это у них, следует сказать, получалось весьма неплохо, за исключением сцены с хихиканьем), что хореографический номер вдруг казался спектаклем с элементами хореографии (исполнительница роли Зайнаб до того вжилась в роль, что в тот момент, когда она “пошла в народ” - то есть прямо в зрительный зал - мы испугались, что джинн вселился в отравительницу Кумуш и даже стали автоматически искать в кармане серебряные пули).

В любом случае, концерт прошёл хорошо. Было приятно, что родители рады успехам детей, педагоги горды своими учениками, а сами выпускники Академии  любят своё дело, любят сцену, любят танец.

Найдут ли себя эти юноши и девушки в выбранной профессии или сделают шаг в сторону? Востребованы ли будут их таланты? Будет ли у них свой зритель, своя искренняя публика (не в банкетных залах, а в театрах), свои неравнодушные критики?

…В первом ряду партера сидела прекрасная хрупкая девушка в белом пиджаке с короткими рукавами. Было видно, что она - зритель “со стороны”, оттого и наблюдать за её реакцией было интересно. Она зачарованно смотрела на сцену, искренне аплодировала каждому номеру. Когда концерт закончился, девушка встала - и лепесток алой розы, кружась в мистическом суфийском танце, упал у каблука её чёрной туфельки. И на лепестке, как на эфемерном свидетельстве возгонки дивных энергий, проступили знаки, о которых не спрашивают…