В продолжение темы. Как прекрасен этот мир, посмотри... "Вагончик тронется - перрон останется". Ведущий рубрики Алим Турсинбаев

Это в старой песне пелось так: “Вагончик тронется - перрон останется”. Нынче всё поменялось, сейчас всё по-другому: вагончик отправится в прекрасное далёко, а после него ничего не останется. Ни перрона, ни людей - всё сожрали лангольеры: им надо быстрее уничтожить всё, что было (и это не песня Петра Лещенко!), чтобы никто не понял, что есть и что будет. Но свято место пусто не бывает, а человечество никак этого не поймёт, потому что отказывает себе в святости, покорно продавая её иным существам.

Митя Фомин (или Павел Есенин) пел: “Глупые люди Солнце на блюде едят”, но никак нет: солнце светит всем одинаково, а люди едят самих себя. Глобальное общество с сумасшедшей скоростью разбивается на касты: брахманы конструируют миры, рефлексируют и читают, кшатрии охраняют Novus ordo mundi, вайшьи самодовольно подмигивают окружающим, дескать, они понимают, как всё устроено, но предел их знаний - интуитивное следование балансу гламура и дискурса (есть ли он, этот баланс?), шудры не читают ничего, кроме комментариев в соцсетях и небольших рекламных текстов, послушно поклоняются гламуру и боятся покинуть заботливо оформленный дискурс, а уж про далитов молчим, поскольку этот текст не про возможность острова Уэльбека (книгу которого многие читали перед сном, закладывая страницы высохшим лавровым листом).

Всё меняется, все нестабильно. Университеты, музеи, театры, библиотеки становятся иными. Фридрих Ницше, истово поклонявшийся запаху духов Лу Саломэ, который можно было почуять, перебирая рукописи Рильке (под строгим взглядом Сигизмунда), провозгласил: “Бог умер!”. Барт, переливающий жидкое  золото удовольствия в реторту с этикеткой “Наслаждение”, прошептал: “Автор умер”. Мы, не слыша анонимного гула дискурса и шуршания актуальных нарративов, не претендуя на оригинальность, констатируем смерть Читателя, Зрителя и Слушателя. Кому и о чём говорить? Для кого и что показывать? Кто и для чего будет читать?

Массы радостно впадают в безумие, из которого нет выхода. Реклама - двигатель торговли. “Элиты” послушно глотают пилюли, которые отличаются цветом и формой от обычного аспирина (чтобы не быть похожими на массы): вчера это были фильмы деградировавшего ещё в школьные годы Уэса Андерсона, потом поверхностное, но донельзя  меланхоличное знакомство с романами Гессе “Игра в бисер” и “Степной волк”, а сегодня это пошлый и примитивный, как состав дешёвой колбасы с мясом птицы механической обработки и чесноком, Оруэлл, который подарил инфузориям-туфелькам код от сейфа с премудростью - “1984” (но нет, всё гораздо проще: код - четыре единицы).

И тогда становится понятно, что в этом кастовом безумии, в этом урагане социальных страт нет одного - Человека. Даже homo ludens Хёйзинга исчезает, поскольку игроки (не в бисер, конечно - бери ниже) превращаются в “конечных потребителей”, а значит - культура…замирает.

А если культура “замирает” и перестаёт быть естественным способом существования человека в многообразии его социальных связей, то она превращается - бесповоротно - в отрасль капиталистической экономики. И тогда театру приходится конкурировать с фильмами и сериалами (появление “нишевых” и “ламповых” театров - симптом болезни, “иммерсивный даркнет”, а не торжество творческого буйства); университету - с нейросетями (написание  дипломов всё больше теряет смысл, поскольку процесс защиты выпускных квалификационных работ превращается в расследование уголовного дела (пропустить через “антиплагиат”, найти нестыковки, сравнить длину тире и т.п.), а уж научные статьи безвозвратно стали аналогом необходимого количества баллов для прохождения на следующий уровень, оттого большинство обладателей PhD в наши дни - это обитатели планеты Обезьян с Одной Извилиной (эту планету не видно даже в телескоп, но она, к сожалению, существует); музею - с торгово-развлекательным центром (действительно, вдруг человек заскучает среди экспонатов, захочет тирамису, а тирамису нет, ткнёт пальцем в фото, а оно (не дай Бог!) не “оживёт”...).

И тогда возникает закономерный вопрос: для кого? Не “почему”, не “зачем”, не “доколе”, а - “для кого”?

Для кого существуют музеи? Для туристов? Да, они любят ходить по музеям, там они узнают о стране, её культуре, особенностях. Но ведь не утомлённые иностранцы с камерами и кольцевыми лампами (ну, у тех, кто помоложе) - целевая аудитория этих мест, поскольку музеи на них “производят впечатление”. Туристы глотают увиденное, потом забывают, а может - не забывают, но главное - они …уезжают. И потому музеи прежде всего нужны жителям конкретного города, государства, потому что для своих, “местных”, они “воспроизводят” историю и культуру. И готовы делать это хоть каждый день.

Обычный школьник важнее для музея, нежели десятки восторженных иностранцев, поскольку ребёнок в музее путешествует по времени. Любовь к Родине, уважение к родной земле возникает в тот момент, когда юный гражданин внезапно осознает (не из нравоучений родителей и учителей, а наглядно), что история существовала до него и будет существовать после. Если ребёнок, подросток поймёт, что в огромной книге Жизни он не заглавная буква, богато выписанная и щедро украшенная, а одна из прекрасных страниц, то это не унизит его, но убережёт от двух самых страшных болезней нашего времени - цинизма и эгоизма. Музей воспитывает поколения. Меняются учебники и учителя, меняются стандарты и требования, и потому музей “обязан” быть “консервативным”, чтобы не “порвалась цепь великая, порвалась, расскочилася”, чтобы в городском пространстве существовали такие константы, где дед сблизится с внуком, а дочь не отвернётся от матери.

Музей - это не место передачи информации. Приходить в специально отведённое место, чтобы увлечённо тыкать в широкие  экраны, яркие панно, “листать” ролики, созданные ИИ, созерцать световые шоу… Как это по-плебейски…

Музей способен на большее: воспитать в маленьком человеке чувство масштаба, способность концентрироваться на конкретном объекте, умение удивляться и задавать вопросы самому себе. И в этот момент информация станет переходить в Знание. Если Музей не дарит Знание, то это уже бистро, пункт выдачи товаров, химчистка, собачья будка…

…Мы так увлечены скоростью и движением, что забываем, что всё это служит одному - чтобы переместить своё бренное тело из одного места в другое. Самолёт хорош только потому, что мы можем на нём перелететь из Ташкента в Москву, из Парижа - в Цюрих. Мы садимся в самолёт ради пункта назначения, а не ради полёта как такового. И когда мы садимся в поезд, нам важно попасть на нём в Самарканд, Осаку, Пусан, а не ехать по железнйо дороге неделю, месяц, год… Вагончик тронется - перрон останется. Важно то, что останется. Важен Музей. Важна Культура.