Три грани откровения: альтовый вечер Маргариты Постельняк и Никиты Стеценко

Камерные концерты, где главным героем становится альт – явление редкое, а потому притягательное. У этого инструмента удивительный голос: в нём нет бравурного блеска скрипки или густого драматизма виолончели. Его тембр – это всегда разговор по душам, немного отрешённый, сумеречный и бесконечно искренний.

Именно такая доверительная атмосфера воцарилась в концертном зале Государственного симфонического оркестра Узбекистана (художественный руководитель и главный дирижёр коллектива – Народный артист Республики Узбекистан Камолиддин Уринбаев), где состоялся вечер камерной музыки. На сцену вышел дуэт молодых музыкантов – альтистка Маргарита Постельняк и пианист Никита Стеценко. Представленная ими программа объединила произведения трех абсолютно разных эпох, превратив концерт в целое музыкальное путешествие.

Слушатели тепло встречали исполнителей, каждый из которых, несмотря на молодость, уже имеет весомый творческий багаж. Никита Стеценко – преподаватель кафедры специального фортепиано Государственной консерватории Узбекистана, обладатель президентской стипендии и обладатель престижной премии «Мард ўғлон». Маргарита Постельняк – талантливая исполнительница, артистка коллектива ГСО. Она является обладательницей Гран-при престижных международных конкурсов в Дубае и Астане, а также лауреатом приза «Надежда» Международного конкурса имени Юрия Башмета в Москве.

Начался вечер со Второй сонаты ми-бемоль мажор (соч. 120 № 2) Иоганнеса Брамса. Это произведение – чистой воды прощание. Композитор написал его на закате жизни, в 1894 году, когда уже официально объявил, что ставит точку в своём творчестве. Спасением для стареющего мастера тогда стало знакомство с кларнетистом Рихардом Мюльфельдом – именно его игра вдохновила автора нарушить обет молчания. Позже этот опус переложили для альта, и в этой версии он приобрёл ещё более щемящий, исповедальный оттенок.

Выбор этого сложнейшего шедевра немецкой классики был глубоко символичным: когда-то эту сонату блистательно исполняли выдающиеся наставники молодых артистов – доцент Дмитрий Петрович Овчинников и профессор Эльмира Зукруллаевна Миркасымова. И вот теперь их ученики вышли на ту же сцену, чтобы продолжить эту невидимую нить традиции.

Затем атмосфера в зале резко изменилась, перенеся слушателей в бурлящий 1919 год. Центральной осью программы стала соната для альта и фортепиано Ребекки Кларк. Кларк написала её для престижного американского конкурса под мужским псевдонимом (в те годы женщину-композитора всерьёз просто не восприняли бы). В итоге её соната разделила первое место с произведением Эрнеста Блоха, а жюри отказывалось верить, что такую мощную и зрелую музыку написала женщина.

Исполнение этого шедевра потребовало от дуэта максимальной колористической гибкости. Ткань произведения буквально подёрнута импрессионистической дымкой в духе Равеля, но под этой вуалью скрывается колоссальный напор. Маргарита Постельняк продемонстрировала тончайшие грани исполнительского мастерства: её альт мог звучать призрачно и таинственно, а в следующий миг – взрываться лавиной эмоций.

Эмоциональным полюсом программы стала Четвёртая соната Пауля Хиндемита (соч. 25), перенёсшая нас в авангардную Германию 1920-х годов. Автор сочинения сам был первоклассным альтистом и относился к инструменту без лишней сентиментальности. Для него альт – это воля, стальной стержень и бешеный ритм нового века. Здесь музыканты выложились на максимум. Рояль выдавал сокрушительный, жёсткий полифонический каркас, а Маргарита Постельняк играла с таким отчаянным, смелым напором, что временами казалось – смычок вот-вот разлетится в щепки. Это было дико, интеллектуально и безумно драйвово.

Когда затихли последние аккорды, стало очевидно, насколько цельно была продумана вся программа. Её общим концептом стала идея преодоления: от тихой брамсовской элегии через внутреннюю борьбу у Кларк – к бескомпромиссному утверждению силы человеческого духа у Хиндемита. Слушатели прожили этот масштабный путь вместе с музыкантами, и именно поэтому, когда стихла основная часть вечера, зал взорвался долгими овациями.          Ответом на этот горячий прием стал изысканный подарок – Andante Рахманинова на бис (третья часть из его знаменитой Виолончельной сонаты) в переложении для альта. Написанная в 1901 году, после глубочайшего творческого кризиса, эта музыка дышит возрождением. Альт плакал и пел, а рояль дышал ему в такт. В этот момент в зале воцарилась та самая звенящая, благоговейная тишина. Этот вечер показал главное: перед нами был не союз солиста и аккомпаниатора, а честный, глубокий и очень уважительный диалог двух больших мастеров.