Из очередного номера журнала "Звезда Востока"
Андрей ПАВЛЮК
* * *
Гулко капают слезы
Из забытого крана…
На полу – папиросы,
В сердце про́питом – рана.
Потолок окосевший,
Шкаф, багровый от пыли,
Старый стол. Старый Леший
За столом у бутыли.
Сизый дым, сизый омут,
В снах болезненных – пусто…
Чувства, выдохшись, тонут
В чашке с кислой капустой.
Время остановилось –
Тяжесть дум, тяжесть позы…
Лишь, как странная милость,
Крана старого слезы.
* * *
Плачут, плачут старые вещи –
Век их прошел, начинается новый.
Новый хозяин с улыбкой зловещей
Входит, сверкая блестящей обновой.
Он и не знает, как нежно лелеем
Был этот мир обитателем прежним –
Чутко хранимые тряпкой и клеем,
Вещи дышали жильем безмятежным.
Где же ты, где ты, наш старый хозяин?
Что ж не войдешь и не скажешь сердито:
«Прочь, прочь отсюда, непрошенный Каин!
Как ты посмел трогать то, что покрыто
Теплою памятью прежнего счастья!
Если б ты знал, что ты хочешь разрушить!..»
Молча, безжалостен и безучастен,
Новый хозяин менял в доме душу.
LIfe
Голубоглазые девчушки
Смеялись тихо в уголке.
Сопя, пил чай из синей кружки
Злой мальчик с булкою в руке.
А я, в окно блаженно глядя,
Сидел и радовался всем…
«Вот, – думал мальчик, – глупый дядя!
Я у него все булки съем!»
…Где те веселые девчушки?
Наверно, где-то с кем-то спят.
А может, в тихой комнатушке
Одни растят своих ребят.
Злой мальчуган считает баксы,
И, посчитав, ласкает грудь
Девицы с мордой верной таксы…
Устал я… Я хочу уснуть…
* * *
В вечерней тьме, когда уже пропеты
Ликующе-лихие песни дня,
Ты старые, забытые сонеты,
Ночь, тихо напеваешь для меня.
В них не слова, а призрачные знаки,
Не музыка, а переливы чувств,
Плывущие передо мной во мраке…
Я ими от бездушия лечусь.
А может быть, напротив, сладким ядом
Питаю боль несбывшейся мечты.
Сижу во мраке, недоступен взглядам,
И к речи глух, с безумием на «ты».
И жажду слиться с этой песней старой,
Растаять в ней, испить ее до дна…
Подмигивая, идеальной парой
Меня и ночь зовет с небес луна.
Всадник Зима
Очарован кольчужистым льдом,
Облачен в ослепительный купол,
Белый всадник на белом гнедом
Отзвеневшей сосулькою хрупал.
Он был белой борьбы богатырь,
Целования снежного витязь.
Его вера – замерзший пустырь,
Его слово – «Замерзнув, молитесь!»
Лед бряцал, конь трусил на восток,
Где сквозь вьюжную пыль круговерти
Восходящего солнца цветок
Каркал зимам весенние смерти.
Кающиеся
Бледные стены качаются,
Слышатся речи напевные,
Ввысь ароматы взвиваются –
Тайные, древние.
Тонкие тоги и пеплумы
В страстном порыве срываются.
Ныне мечты станут светлыми –
Каются, каются!
Нежные лица волнуются,
Слезы заблещут нежданные.
С душами чувства целуются –
Новые, странные.
Вздрогнут сердца, охрусталены,
Вновь заискрятся, засветятся,
Тихому счастью представлены, –
С будущим встретиться.
* * *
Мне ли неведомы дали
Сумрака нежных ночей?
Помнишь, мы вместе гадали,
Глядя на темный ручей:
Скоро ль я стану великим?
Скоро ль – счастливою ты?
Бледные лунные блики
Плыли средь темной воды,
Тихие звезды мерцали,
Ласково пела любовь…
Знаю, никем мы не стали…
Может, пойдем гадать вновь?
* * *
Опять полночный шум дождя,
Шуршащих капель упоенье
И шелест шепота: «Жди, я
Приду к тебе… я, вдохновенье.
Я темноту полночных крыш
Потокам влажным дам понежить
И, если ты еще не спишь,
Твое окно открою в свежесть,
Чтоб ты узнал, как сладок дождь,
Как терпки вкус его и запах,
И ощущенье, что умрешь
В шумящих елей мокрых лапах,
А после долго будешь жить
В ночном миру, дождем воспетом…
Жди… я приду поговорить
С тобой об этом».
* * *
А за окном – удушье летней ночи,
Деревья. Тьма. Дом номер два. Луна.
Свет на балконах. Радио бормочет,
Сквозь шум машин сочится тишина.
Смотрел кино – кровь, секс, борьба, победа.
Попил воды. Звонил друзьям – гудки....
Смотрел на небо. В небе нет ответа
Моим вопросам. Звезды – далеки.
Лег на диван. Пишу. Кому? Кто станет
Читать всё это? Глупый, жалкий труд!
Лежу... пишу дрожащими перстами –
Авось, кому понравится... Прочтут!
Прочтут... О чем? О свете на балконах?
О тишине, что слышали не раз?
О фильмах, о молчащих телефонах?
О времени, что позабыло нас?
Да, видно так... а может, между строчек
Хоть кто-нибудь увидит, как, раним
И трепетен, души моей кусочек
Надеждой хочет поделиться с ним.
